Читаем Дневник космонавта полностью

Когда отошел на длину фала, то за счет его натяжения получил обратный ход и стал медленно вращаться. Остановить вращение я не мог, тогда попросил Толю, другой конец был у него, поддернуть фал. После этого вращение прекратилось и медленно появилось вращение в другой плоскости, то есть получается, что легкими подсечками за фал можно изменять направление вращения и гасить его.

Затем Толя стал подтягивать меня к себе фалом. Казалось, я должен был плыть к нему по прямой, а меня отнесло и положило на борт, это самое неприятное, так как в реальных условиях можно наплыть на солнечную батарею антенны и зацепиться. Повторили все сначала. Теперь я попросил его выбрать только слабину фала и не тянуть к себе, а сам задавал ускорение вдоль него, слегка подтягиваясь за фал. Так дело пошло лучше. Я стал двигаться направленно, в общем, наши исследования показали, что отходить от станции на фале неоправданно опасно, когда ты не имеешь возможности управлять положением своего тела.

Помню, меня Виталик спросил, когда я брал его посмотреть тренировку в гидробассейне: «Пап, а что если ты, когда выйдешь из станции в космос, вдруг оторвешься, что будет?» Я говорю: «Этого, сынок, не может быть, так как со станцией я связан прочным фалом, по которому от борта подается электроэнергия для работы вентиляторов и пульта скафандра, а также через него мы ведем радиосвязь с Землей и друг с другом. Кроме того, мы еще пристегнуты к поручням станции, которые проложены вдоль нее, карабином страховочного фала длиной 0,7 метра, как веревкой, и еще держимся за поручни руками, так что получается тройная страховка». «Ладно, — говорит, — а если все-таки вдруг оторвался, что будет — сразу погибнешь?» «Если вдруг, то никто тебя уже не поймает и не услышит. Несколько часов будешь живым спутником Земли, а потом кончится кислород. Вот и все».

Сегодня опять пришло много радиограмм. Земля волнуется, как в период работы советско-французской экспедиции. Сейчас лежу в переходном отсеке на своем неодушевленном брате — скафандре, моей оболочке в открытом космосе, и пишу эти строки. Пшеница хорошо взошла, поднялась примерно на 20 см, тонкая, нежная, и колышется под потоком воздуха от вентиляторов, как в поле ветром. Горох прорастает солидно-толстым, сытым стеблем, нехотя поднимая свои бутоны скрученных листьев. Вчера, когда поливал их из шланга, выскочила капля воды и прозрачным шариком зацепилась между двумя стебельками пшеницы, а в центре капельки-шара образовался воздушный бриллиантик. Красиво получилось. Только в космосе такое возможно увидеть. А сейчас спать.

29 ИЮЛЯ

С утра обговорили с Олегом Цыганковым наши действия в случае нештатных ситуаций. Сейчас 4 часа дня. Лежу в постели. Почитал «Неделю», — надо спать, так как в 11 часов вечера подъем и рано утром я открою дверь в космос. С утра настроение неважное.

Сегодня спросил, запланирована ли встреча с семьями, мне ответили, что запланирована, только разговор по связи, без телевидения, потому что над Союзом в это время будем проходить в районе Дальнего Востока, а канал связи через спутник «Молния» в это время будет занят. Попросил у Земли уставки для ввода в гироскопы на программные развороты станции, чтобы во время «выхода» она была развернута таким образом, что, когда, я буду работать вне станции, Солнце светило бы мне в спину и не засвечивало лицо. Земля попросила меня руки от поручня не отпускать и быть на страховочном фале.

Сегодня нам сообщили по связи, что станция «Салют-6», которая была запущена 29 сентября 1977 г., прекратила свое существование, войдя в атмосферу над Тихим океаном. Правда, до этого рассматривался вопрос о том, чтобы поднять ее орбиту повыше с временем существования несколько лет и сохранить станцию как реликвию, положившую начало пилотируемому «Интеркосмосу», а когда появится возможность — возвратить на Землю.

Сейчас пошел и разобрал воздуховод между переходным отсеком и рабочим, пообедал и лег. Вес падает. Что со мной? Сегодня взвесился, вес еще меньше — стал 70 кг. Стараюсь есть побольше, и аппетит, кажется, неплохой. Чувствую, что Толя тоже понимает, что через несколько часов не шутки, а предстоит серьезная опасная работа. Кажется, все сделали, все уложили и еще раз проверили, теперь главное — спокойствие, не спешить и не лезть вперед батьки в пекло. Уверен — все будет хорошо. Смотрю на фотографию Витальки, родной мой, он все время смотрит на меня немножко вверх с улыбкой в уголках рта и с любовью в глазах. Удивительно, как меняется его лицо от моего настроения — то оно нежное, то насмешливое, а то и строгое. Отдыхать.

22 часа 00 минут. Не спал совсем. Мысли, мысли о доме, о полете, работе, друзьях. Надо бы поспать, хоть чуток, но не мог заснуть, зато получил удовольствие, точнее, наслаждение, от раздумий. Толя уже встал, тоже, видно, плохо спал, подплывает ко мне и говорит: «Доброе утро», хотя было 10 часов вечера, мы встали на час раньше запланированного подъема. Я думал, мне одному только не спится. Ведь сегодня я перешагну порог нашего дома на орбите.