Читаем Дневник из преисподней полностью

Та ночь, которая никогда не исчезнет из моей памяти, даже если исчезнут все мои воспоминания, закончилась под громкий стук прозрачных дождевых капель, настойчиво барабанящих по стеклу. Такой дождь — огромная редкость для мира милорда, но абсолютно привычная вещь для моего мира. Глядя на то, как понемногу тускнеют звезды над моей головой, я начинала осознавать, что достигла предела собственной силы, и ее источник окончательно иссяк. Страдая от слабости, понимая, что в покое меня не оставят, я пыталась сосредоточиться на самом важном для меня решении.

Под шум дождя, убаюкивающий мое сознание, я боролась с ужасом, оживающим во мне при воспоминании о боли и страхе, которые я испытала. Боль не освободила меня, а внушила мне ужас, который был невыносим для разума и сердца. Еще одна встреча с Ланом была мне не по силам и собственная трусость призывала к бегству и капитуляции…

Сейчас я не верю в то, что страх — это нормальное чувство, присущее человеку. Всегда бояться — это неестественно и против всех законов природы. Даже страх, внушаемый нам инстинктом самосохранения, не должен поглощать наши жизни, не должен руководить ими, не должен диктовать условия и определять наши поступки. Но в ту ночь, продолжавшуюся слишком долго, страх победил, остановив израненное сердце, и утопив мои легкие в ледяной крови. Страх, как огонь, сожрал мое тело и разбудил сумрак в моей душе…

Под теплым одеялом и проливным дождем я боролась с собственными демонами и последние никак не желали уходить. Они шептали мне, что живут в каждом из нас, и будут жить вечно; что стремление к власти — абсолютно нормальное чувство, а наши амбиции — опора души и тела; что нельзя упрекать свое сердце за волю к победе, даже если цена слишком высока. Мои демоны побеждали, и я не поняла в какое мгновение между тихим шепотом и почти неконтролируемым страхом я окончательно решила, что этот мир может прожить и без меня…

Я никогда не осуждала себя за то, что совершила, и не винила в трусости или в предательстве, словно успела себя оправдать. Но почему-то я не смогла выдержать собственный взгляд, который пристально и осуждающе посмотрел на меня из серебряного зеркала после того, как я приняла решение. Но я не изменила его, а всего лишь повернулась спиной к своему отражению.

Чувствуя, как стынут горячие и босые ноги на холодном полу, я попыталась обуздать свой страх, трансформировать его в страстное желание жизни. В эти мгновения все мои мысли были подчинены одному единственному желанию — вернуться в свой мир, подальше от боли и смерти. Слова милорда вдруг разбудили во мне волю к жизни, а боль, причиненная Королем Орлов Ланом, воскресила почти забытые воспоминания нашей первой встречи.

Я знаю и всегда знала, что Лан не только сломал мои ноги. Ему удалось сломить мою волю, унизить мое достоинство, раздавить мою силу. Во второй раз ощутить его в своей голове и почувствовать, как он прикасается ко мне, было худшим из всех унижений и пыток, потому что он знал о моем страхе. А я знала, что он это знал. Я не могла отдать ему символ власти и не могла предать память мертвого короля, чье последнее завещание выслушала и обязалась исполнить. Мертвые не напомнят нам о клятвах, но живые обязаны позаботиться о них во имя собственной чести, во имя будущей жизни. Я могла бы предать саму себя, но только не память о короле.

Мне удалось… У меня все получилось, благодаря страху и боли. Мое тело вместе с моей душой устремились к огромной воронке, зарождающейся под прозрачным куполом, купавшимся в воде. Она втянула меня и подняла над полом. Мои ноги и руки стянуло канатами плотного и тяжелого воздуха, а стеклянный купол разлетелся на сотни сверкающих осколков прямо у меня на глазах. Я стремительно поднималась в небо, где светили миллиарды огней, среди которых горела одна-единственная звезда — солнце моего дома.

На меня обрушился поток воды, когда исчезли стены и окружающий меня мир. Я словно уменьшилась до очень маленьких размеров и капли дождя превратились в поток Ниагарского водопада, стремительно разрушающего черные и бесплотные нити, захватившие в плен мое тело. В одно мгновение водопад превратился в грозный смерч, ревущий от гнева и пробивающий дорогу в иной мир. Его ярость поглотила мое тело и мое сознание, но в самый последний момент, словно оправдывая истину о неудачах, которые будут преследовать каждого, кто разобьет зеркало, чья-то незримая воля нанесла сокрушительный удар, и стены воронки рассыпались миллиардами алмазных капель, рухнувших на меня потоками воды.

Я упала на землю — мокрая и жалкая, как бездомная кошка, искупавшаяся в грязной луже, и не я нарисовала этот образ в своей голове. Чувствуя себя на грани истерики, почти не обладая силами предотвратить ее, я закричала, словно обыкновенная девчонка, наверное, в первый раз в этом мире:

— Убирайтесь из моей головы!

Потом я заплакала. Возможно, от безнадежности или безысходности, а может быть, у меня просто сдали нервы.