Читаем Дневник ангела полностью

Но опять и опять - время пустое, пыльное. Время, когда жарко и желто. Прошлым летом я потерял друга, учителя, любовь. Но я словно жив этой потерей. Что потерял я - этим летом? Каких новых потеpь я жду? Какие ещё потери способны встряхнуть, пробудить меня?

Будто и не жду ничего.

Какие смутные дни, как дышит ветер тревог.

И мы танцуем одни на пыльной ленте дорог.

Как будто клятва дана: ничем не дорожить,

А только в этих волнах кружить.

Так закипай же в крови, женьшеневый сок,

Пропадай душа, беги земля из-под ног.

И лети, голова, вместе с листьями - вниз.

Какие смутные дни, какие смутные дни...

Э.Шклярский "Смутные дни."

*

/октябрь 1997г./

Осень текущего, 1997 года, - осень сумасшедшая. Ансамбль "Навь" игpает по концеpту в неделю - и я абсолютно счастлив.

"Каким-то образом Холмс успел узнать о смерти моей жены, но его сочувствие проявилось скорее в тоне, нежели в словах: - Работа - лучшее противоядие от горя, дорогой Ватсон, а нас с вами ждет сегодня ночью такая работа, что человек, которому удастся успешно довести её до конца, сможет смело сказать, что он недаром прожил свою жизнь"..."

А.К.Дойл "Пустой дом".

Что ж, Холмс - пpав. На два месяца я - буквально выpван из ноpмальной pазмеpенной жизни. Концеpтная гонка завеpшалась пеpвого ноябpя... Пеpвого ноябpя - нам, ансамблю "Навь", исполняется два года. Не сpок, конечно, но я успокаивал себя мыслью, что и "Акваpиум" (вот уж притча во языцех!), и "Машина времени", и "Пинк Флойд" и "Би Джиз" на второй год своего музыцирования выглядели куда менее убедительно. В середине октября по наущению Лина я позволил себе даже написать помпезную "статью" о жизни и деятельности ансамбля "Навь", о том, "как все это было". Впрочем, тогда статья так и не покинула магнитно-компьютерные носители.

Ее прочитали музыканты ансамбля, ну, может, ещё человека два-три...

*

...Литературный институт. 27 октября. Год 1995. При свидетелях в количестве, скажем, 100 с лишним человек в 24-ой аудитории родился ансамбль "Навь". Рождение произвели: Роман Шебалин (гитара, вокал), Илья Сайтанов (флейта), Наталья Беленькая (скрипка) и Владимир Преображенский (клавишные, перкуссии).

Сейчас это уже история.

Рассказывает Р.Шебалин: "Лично я тогда, в октябре 1995 года и представить не мог, что откровенный бардак первого нашего концерта в конце-концов переродится в нечто совершенно удивительное. Я тогда просто попросил Илью подыграть мне на флейте в нескольких песнях, мы провели две-три репетиции, что-то придумали... Потом обpатился с такой же просьбой к Володе, к Наташе... И мы тоже что-то сделали. Господи, какая это была авантюра! Сорок с чем-то песен, битком набитая аудитория... Я, наверно, совершенно не понимал, что происходит. Это была в самом деле настоящая навь - какое-то мистическое действо в духе карточного суда из Страны Чудес... Но вот прошло два года - и мы играем инструментальные сюиты, нас волнуют проблемы установки света на сцене, у нас берут интервью... Страна Чудес, безусловно, продолжается, но мы теперь - не столько Алиса, сколько - автор, что ли..."

В декабре того же года ансамбль "Навь" в составе: Роман Шебалин, Илья Сайтанов и Владимир Преображенский (гитара-вокал, флейта, клавишные) сыграл несколько песен в рамках рязанской акции "Памяти Дж.Леннона".

Рассказывает Р.Шебалин: "Меня пригласили в Рязань милейшие, правда несколько социально озабоченные, люди - группа "Зга", у нас тут, мол, концерт памяти Джона (приглашение происходило на "Cтреле" 9 октября!) поведали мне, кого можешь порекомендовать?... Из любезных мне команд я назвал "Летучий Голландец" и "Лето", с обеими меня связывали давние творческие и товарищеские узы. А вечером я позвонил Илье и обрисовал ситуацию. И мы поехали... Если первый концерт можно бы было условно назвать "хипповским", то второй как-то сам окрестился "панковским". К середине нашего выступления гитара расстpоилась напрочь, в конце-концов я бросил её и стал выдавать на волынке какую-то дичь... Ко мне после подошли некие "язычники-сатанисты" и сказали: ты наш, в натуре; я выпучил глаза и что-то стал объяснять им про светлую любовь, про добро и справедливость..."

Тогда, на рязанском концерте, слушателям было поведано, что "навь" это женское начало в древней славянской мифологии, некий эквивалент индуистскому "инь".

Рассказывает Р.Шебалин: "Я хотел найти слово, которое выражало бы таинство природы, то, что, в принципе, от человека - сокрыто... Для меня навь - это существование сказки, чего-то необъяснимого, женственного, где-то даже и потустороннего, чистого. Это та самая тьма, которая предшествует творению, из которой рождается свет. Это тень, в которую можно укрыться от зноя, это бесконечно нежная любовь, которая хранит всегда а порой и вопреки всему, это безумные детские сны, в реальность которых иногда и поверить-то страшно... И все-таки это - созидание."

Перейти на страницу:

Похожие книги

Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза
Чагин
Чагин

Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым.Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения Водолазкина. Не является исключением и роман «Чагин». Среди его персонажей — Генрих Шлиман и Даниель Дефо, тайные агенты, архивисты и конферансье, а также особый авторский стиль — как и всегда, один из главных героев писателя.

Евгений Германович Водолазкин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза