Читаем Дневник. 2010 год полностью

«Как-то по-особому тепло проходили раньше в дни фестиваля многочисленные творческие вечера актеров, режиссеров, композиторов».

Далее в статье разбираются другие культурные потери фестиваля, автор иронизирует по поводу дискуссии, которая должна была стать диалогом между представителями кино и литературы, упоминает о сборном концерте, который прошел «кое-как». С определенной неохотой корреспондент Дарья Борисова рассказывает о конкурсе, где в третий раз со званием лучшего режиссера осталась мультипликатор Евтеева, и с нешуточной иронией повествует о приеме, оказанном на фестивале Катрин Денев. Это особенность работы Агафоновой, которая полагала, что подобный всплеск способен закрыть все темные углы и оправдать все траты. Последний эпизод настолько интересен, что я решил отдать ему побольше места.

«Казалось, все силы организаторов и большая часть бюджета фестиваля были брошены на прием Катрин Денев. В условиях скромного фестиваля, в антураже скромного фестиваля нелепой казалась суета, поднявшаяся вокруг звезды мирового класса. Да и мадемуазель Денев чувствовала себя неуютно, ее растерянность и раздражение прорывались сквозь маску Снежной королевы. Дважды привозили ее по раздолбанным дорогам из Питера в Гатчину (в маленьком городке не нашлось гостиницы соответствующего уровня, актрису поселили в петербургском отеле), дважды проводили по страшным ледяным колдобинам к кинотеатру «Победа», в котором проходит фестиваль. Выйдя приветствовать публику на открытии, Катрин Денев настороженно косилась на аскетичное убранство зала, читала по бумажке какие-то банальности насчет значения русской культуры. На следующий день актриса прибыла на «открытую пресс-конференцию» (журналисты разместились на нескольких первых рядах, а на остальные ряды были проданы билеты простым смертным; по официальным сведениям, возможность увидеть живую Катрин Денев стоила 500 рублей, но кто-то утверждал, что достал билет за тысячу - по гатчинским меркам, немалые деньги). После на все лады обсуждали ее нервозность, проявления недовольства. Все это действительно проскакивало в ходе пресс-конференции, но ведь и поводов к тому было подано немало. Усадили ее, немолодую даму, в глубокое, неудобное кресло, в таком впору развалиться после обеда или забраться в него с ногами, а Катрин Денев пришлось просидеть полтора часа на краешке, с прямой спиной и горделиво поднятой головой. На просьбы не снимать ее по ходу общения с журналистами наши фотографы поначалу никак не реагировали, продолжали вовсю щелкать и слепить глаза вспышками. После каждого ее ответа молодой ведущий, в лучших традициях свадебного застолья, азартно кричал: «Аплодисменты!» и зал послушно, слаженно хлопал, пока героиня вечера не обратилась к «тамаде» через переводчицу: «Пожалуйста, не заставляйте публику аплодировать. Мы же не в цирке!» Стоит отдать ей должное, даже в таких тяжелых условиях типичного российского презрения к международным нормам проведении подобных мероприятий Катрин Денев повела себя как профессионал: выдержала многие неудобства, установила свои правила игры и тем самым дала урок всему провинциальному собранию».

Подобному можно лишь удивляться. Но здесь видно невежество и, как отмечено в статье, потуги все деньги списать на звезду мирового кино. Почему же не пригласили автора монографии о Катрин Денев Андрея Плахова, который мог бы спасти положение?

6 апреля, вторник. Утром полтора часа посидел с драматургами. Естественно, никто из них никаких заданий не выполнил. На прошлых занятиях я просил написать «монолог на кухне». Мне стали говорить о возникших намерениях, которые не сумели реализовать. «Так трусами нас делают раздумья, и так решимости природный цвет хиреет под налетом мысли буйной». Впрочем, шестикурсница Надежда Васильева написала две небольших сценки, действие которых разворачивалось где-то возле плиты. В одной из них был просто прекрасный зачин: прислуга, гувернантка, горничная и повариха разговаривают на кухне. Вот бы из этого ей же и сделать пьесу! К сожалению, у Васильевой очень быстрое и легкое перо, держащее лишь форму диалога и не чувствующее внутренней социальной обостренности.

На моем семинаре обсуждали Нину, написавшую неплохой текст. Но все повторилось опять. Нина, у которой еще есть и маленький ребенок, верующая и православная. Веры в Бога и мотивов жизни простых людей много в ее рассказах. В них есть цельность убежденности, но это ребята пропускают, а нападают на мелкие ошибки в стиле, которые я здесь почти не замечаю, полагая их продолжением видения автора.

Королев принес папку с Кюстином. Он хотел предложить мне вариант сокращения, но я принесенного еще не смотрел, потому что в суматохе позабыл папку на работе. Зато получил у Леши уже напечатанную книжку В.К. Харченко о моих дневниках. Завтра возьму с десяток экземпляров, чтобы раздать на конференции. А также получил зарплату за себя и за С.П. С размышлениями о завтрашней конференции и о своем докладе я и уехал домой.