Читаем Дневник. 2010 год полностью

Портрет поколения? По крайней мере, этот портрет - верен он или не верен - хорошо написан.

Вечером в 17 был на Экспертном Совете. Все как обычно; довольно взыскательно прошли по именам; начальники, которые ведут Совет, в частности Бусыгин, мне нравятся. С чувством глубокого удовлетворения слушал, как мой друг Паша Слободкин перебрасывался со Смелянским совпавшими киномнениями: им обоим «Покровские ворота» нравятся значительно больше, чем «Москва слезам не верит».

Уходя с Совета, получил комплимент по поводу своих телевизионных выступлений. Потом пообщался по поводу рукописей Дневника с директором Исторической библиотеки. Пора, мой друг, пора, ты слишком много кашляешь! Дома по телевизору - Медведев сообщил всем, что увлекается фотографией. Когда он только все успевает? И музыку слушает, и в Интернете сидит! А теперь вот еще и фотографирует. Коллекционирует мгновенья!

Сходил на почту и отослал Вите в деревню деньги. Он недавно звонил, говорил, что Вика уже лопочет, а Лена устроилась в сельсовет на работу. Мне всегда становится в наше время страшно за близких мне людей. На руках у Вити умерла Валя.

11 февраля, четверг. Утром повез в «Дрофу» новогодние ответные подарки. Перед Новым годом Александр Федотов мне прислал коробку замечательного коньяку. Запоздал, потому что везде должен был справляться один, да и ждал заезда в беспошлинную торговлю. Как с родными, встретился с редакцией. Среди подарков был и том «Молодой гвардии» с моим предисловием. Меня очень интересовало мнение Натальи Евгеньевны. Посидел в редакции, полакомив всех рассказами о дне рождении Дженнифер и ирландскими сплетнями. Когда вернулся домой, то, как удар: умерла Ирина Архипова. Ко мне едет телевидение с канала «Культура». Потом вечером себя видел: оставили две фразы, но я и так доволен, что вспомнили. Но как жаль Архипову! «Культуру» в этот день не выключал - день смерти стал и днем ее замечательного пения. Это отпечатается в памяти многих людей. Среди прочего подумалось: опять я, как и всегда, опаздываю. Ирина Константиновна говорила мне, что даст поддержку на мое награждение, а я поделикатничал, вовремя не подошел.

Вечером у меня были гости: приходила Алена Бондарева, Ярослав Соколов, потом подгреб Игорь. Я еще раньше приготовил традиционный борщ, а к их приходу нажарил котлет. Бутылка у меня есть всегда. Ребята принесли фрукты и не забыли о моем минувшем дне рождения, принесли специально заказанную майку с цитатой на груди из Оскара Уайльда. Надпись, конечно, комплиментарная: «В наше время у каждого великого человека есть ученики, причем его биографию всегда пишет Иуда». Посидели за столом, поговорили, кому писать биографию. Вспомнили наш семинар, мальчиков и девочек, все постепенно выгребают. Аня Морозова вышла замуж и родила, вышла замуж Аэлита Евко, недавно женился и Володя Никитин, ее бывшая любовь. Смотрели по Интернету фотографии, у меня просто щемит сердце от любви к этим девочкам и мальчикам.

Алена принесла журнал «Читаем вместе» с небольшой аннотацией на мою с Марком книгу. Стоит высший балл рейтинга с пятью звездочками. С чувством естественной писательской гордости отметил, что новые книжки кое-каких очень раскрученных авторов имеют по три и даже по две звездочки. Здесь же в журнале и большое интервью Полякова, которое завтра буду читать.

12 февраля, пятница. Утро начал с семинарских материалов. Счастливое мое, как преподавателя, состояние, начавшееся с чтения рассказа Маши Бессмертных, продолжилось. И от Маши я особо многого не ожидал, и теперь вот большой материал Марины Савранской оказался очень хорошим и точным. Это тоже скорее исследование современного человека, недаром называется «Это я? Подборка рассказов и зарисовок». Во-первых, мне показалось, что все-таки это что-то в моем русле, скорее не беллетристика, а раздумья. Может быть, недаром я распинался перед ребятами четыре года? Значит, все же что-то до них долетело. Мысль моя, правда, в преломлении собственной практики, что в большой литературе беллетристический подход умирает. Нужна мысль, мысль! Впрочем, все это вслед за Пушкиным, которым впервые показал в «Истории Петра», как документальный остов может стать и несущей конструкцией и эстетикой. А разве не как документ написана «Пиковая дама»? С какой сухостью в языке и протоколизмом! В Марине я всегда видел некий бескрылый беллетризм, а вот она зашла с другой стороны и то, что было прежде мучительно, теперь получилось.