Читаем Дневник. 2010 год полностью

Первую половину семинара провел за анализом этих самых ребячьих отзывов, делал два по пять минут перерыва через каждый час. Во время первого, на секунду, чтобы узнать о результатах моего письма, зашел к ректору. Лучше бы и не заходил. В кабинете сидела довольно большая компания: Маканин, Солонович, сам ректор и Женя Сидоров. Я сразу понял, в чем здесь дело, развернулся и ушел. Потом, чтобы подтвердить свою мысль, спросил у секретаря. Собрался комитет по Италии - видимо, в предвидении Года России в Италии. Разозлился жутко. Прошлый раз я спустил, когда, выбирая делегацию в Италию, Тарасов взял только что пришедшего к нам на работу Королева. Теперь - затаил за пазухой камень.

Какой удивительно нелояльный человек, какой двойственный и Е. Солонович! Был ли бы без меня один ректором, а другой был ли бы вообще в институте? Весь итальянский пляс у нас начался именно с меня. Говорил после на кафедре с Сидоровым об этом случае. Женя с грустью заметил, что он уже привык к подобному к себе отношению, после того как перестал быть министром.

17 ноября, среда. Пошел утром за газетой. В «Литературке» моя небольшая заметочка о М.П. Лобанове под фотографией с его учениками, в «РГ» информация об экстрадиции из Таиланда в США Бута. Информационный шум по этому поводу начался еще вчера. Вечером Е. Альбац рассказала о том, какие усилия Россия делает, чтобы Бута передали Отечеству. Сегодня по «Эхо Москвы» говорили даже, что якобы Таиланду предлагалась взамен нефть по демпинговым ценам. Альбац, кстати, распространялась о том, что вся наша дипломатическая суета связана лишь с одним - со сведениями, которыми Бут располагает. Здесь же проводилась аналогия с тем, как мы старательно вытаскивали из Швейцарии, из-под носа у США, бывшего министра атомной энергетики Евгения Адамова. Как человека и даже как соотечественника мне, конечно, Бута жалко. Но каждый сам строит свою судьбу, и в его судьбе было не только служение Родине, но и очень большие деньги.

Весь день по радио твердят о невероятном воровстве, возникшем при строительстве нефтепровода в Китай. Здесь потери государства выражаются в миллионах долларов.

Днем ходил к нотариусу и наконец-то написал завещание.

К семи часам отправился по приглашению Коли Головина во вновь открываемый ресторан «Экседра». Ресторан этот находится на Славянской площади, бывшей площади Ногина, в том проулке, между церковью и министерством, на здании которого висит мемориальная доска Орджоникидзе, по которому я часто ходил в Министерство культуры, пока его аппарат не переехал в здание, где раньше сидел Швыдкой. В этом мрачном проулке как раз рядом с минкультом существовал, а может быть, и сейчас существует, какой-то грязный кабачок, в котором поет и - сужу по рекламе, виденной несколько лет назад, - показывает «ножку» какая-то никому не известная «парижская звезда». «Экседра» как название - это причуда Николая, без памяти любящего Италию. В этом смысле ресторан интеллектуально проулок украсил.

На подобном мероприятии я никогда прежде не был. Но все оказалось довольно занимательно. Присутствовало человек триста. Для меня люди все незнакомые, но, кажется, имели место молодые телевизионные лица. Леня Колпаков, душою рвавшийся на открытие, все же не приехал, потому что отправлял жену в командировку. Перемолвиться словом было не с кем. Само помещение просторное, в духе конструктивизма тридцатых годов: прямые линии и много «воздуха». В интерьер обещали добавить еще что-нибудь «римское». Уже привезли зеркала и картины. Когда повесят - увидим. Два обстоятельства делали эту презентацию очень забавной, да и содержательной.

На столах, когда всех попросили в центральный зал, никакого вина не оказалось. Стояла только минеральная вода: звали, дескать, не на выпивку, а чтобы попробовали, чем здесь кормят, какова кухня, и чтобы рассказали потом товарищам. Вот это-то и было основным действием и, надо сказать, довольно захватывающим. Описываю. Сначала серия закусок. Они не все равноценные, но, скажем, стерлядь, фаршированная икрой, или рыбный рулет - это так же уникально, как картины старых мастеров. Лучшим блюдом, конечно, в этой серии была утка, тоже чем-то нашпигованная или нафаршированная. В Париже, на мой взгляд, она была похуже. В серии закусок и в подразделе «горячие закуски» вне всяких сравнений были блинчики с семгой и, кажется, следами икры. Очень вкусно! Правда, на обычные блинчики не похоже, скорее особый, скрученный батон, внутри которого расползающаяся под языком начинка, а сам батон особым образом нарезан. К блинчикам был еще, конечно, подан соус.