Читаем Дневник. 2010 год полностью

4 ноября, четверг. Мои путешествия снова закончились кашлем и ознобом. Как всегда в этих случаях, у меня начинается паника. Если бы, как о счастье, я думал, что это только бронхит… Сижу дома, опять листаю дневники, отредактированные Марком. Для себя решил: буду редактировать месяц дневников за два-три дня… Сейчас у меня в работе 2004-й (эта часть уже практически в типографии, у Алексея Козлова), 2007-й у Максима, он в Словник вставляет номера страниц, 2008-й и 2009-й пока просто лежат у меня. Для облегчения выпусков я больше не стану делать развернутый Словник - только перечисление фамилий и имен.

Еще вчера объявили, что умер В.С. Черномырдин. Конечно, жалко, как было бы жалко любого человека. Средства массовой информации говорят о нем восторженно, как о первом помощнике Ельцина. Мне любить Черномырдина не за что - это он, бывший член ЦК, переустраивал Россию на капиталистический лад.

Стал смотреть почту и Интернет. В «Литературке» напечатан манифест Михалкова, о котором много теперь говорят, и на первой полосе в рейтинге помещена информация о выходе в свет моей книжки «Смерть титана».

Что касается манифеста, то я даже не смог отыскать тех пассажей, о которых говорило «Эхо», одни общие слова, совершенно очевидно, написанные не самим мэтром. Но за всеми очень знакомыми фразами, против которых не попрешь, стоят и желания самого Михалкова. Он бы, как я понимаю, хотел жить так же привольно, с присными, прислугой, кучерами, конюшней, дворней и деньгами из бюджета на фильмы, как он живет и сейчас. Михалков привык всегда дружить с властью. И лучше, чтобы эта власть была строго персонифицирована - с такой всегда, нежели с коллективной, дробной, легче договориться. «Мы считаем, что верховную власть в России следует мыслить как единую и единственную, правовую и правдивую власть. Прототип такой власти исторически нам близок и понятен. В настоящее время он конституционно закреплен и представлен в должности Президента России». Ах, эти верные бояре Михалковы! При этом все, что придумано президентом, то отныне и должно существовать, причиняя как можно меньше беспокойств. «В будущем в России должны остаться три политические партии, могущие реально бороться за власть: консервативная, либеральная и социалистическая». Естественно, Михалков не против частной собственности, да и как без нее. «Частная собственность должна существовать наряду с государственной, общественной и другими формами собственности». Ну, это уже, положим, было, а вот один из объективных исторических принципов Михалковым отменяется: «Революция как принцип и способ решения политических, экономических, культурных и социальных проблем нами отвергается». Чувствую по всему, накаркает Михалков. «Мы, - уже в самом конце пишет он, - за прогрессивное налогообложение. Однако это не значит, что успешный предприниматель, добросовестно платящий налоги труженик и социальное государство должны плодить и содержать профессиональных дармоедов»… Повторю, что мысль Михалкова о реформах мне близка. «Мы убеждены - тот, кто ратовал и ратует в России за скорые реформы, тот не понимает природы российской государственности…». Можно было бы выписать и кое-что еще, но и этого хватит.

Михалков называет себя просвещенным консерватором - это занятно. В Интернете новое сообщение от Сары. Она улетает завтра в Дублин в 11 часов утра, приглашает меня утром в «Президент-отель» с нею позавтракать. Это значит, я завтра на дачу не поеду, что, может быть, из-за моего кашля и к лучшему. Зная наши порядки, я уже начал нервничать, предвидя, как буду проходить в этот самый «Президент-отель». Боязнь любого учреждения - это еще от советской власти.

Продолжаю развлекать своего возможного читателя. Опять Леонид Иванов, из альманаха Володи Крымского. Теперь новый персонаж. Кстати, мой знакомый, когда-то преподавал в Лите.

«Симпатичный толстяк Ашот Сагратян выглядел преуспевающим: одет с иголочки, походка размашистая, усы в завитках, не шевелюра, а цветущий куст; во всем облике - непомерная уверенность в себе. Как-то поведал мне, что достал французские краски и голландские кисти и начал писать новую серию цветов.

- Год рисую фиалки и делаю к ним рифмованные подписи. В моих стихах ценные мысли, высокие чувства, богатые слова. Гениальные вещи! Сейчас не продаю. Через два-три года каждая картинка будет стоить состояние. Заходи в мастерскую, в мой запасник мировых духовных ценностей. Мои картины уже закупил Нью-Йоркский музей. Сейчас у меня выставка в Доме медиков. Но две картины стащили. Каждая по десять тысяч долларов. Я сходил в церковь и поставил свечку, чтоб воров настигла смерть… Потом будет выставка в Доме композиторов, потом в Доме ученых…

Сагратян был моим хорошим приятелем, но я все боялся - если дело так пойдет и дальше, он кончит не в этих домах, а в другом доме».