Читаем Дневник. 2010 год полностью

Самым что ни на есть обычным для российской истории способом: останки академика были перевезены из Санкт-Петербурга в Москву и захоронены в церкви на Лубянке. Там же, кстати, находился и прах математика Л.Ф. Магницкого, чьей «Арифметикой» пользовалось не одно поколение дореволюционных гимназистов. После прихода коммунистов церковь взорвали. На ее месте вознесся музей певца революции Маяковского. С останками автора «Телемахиды» решили не возиться и перезахоранивать не стали.

Чем не угодили большевикам Василий Кириллович с Леонтием Филипповичем? Сложно сказать. Возможно, расположившийся в личном мавзолее Ильич в свое время плохо успевал по математике или получал «неуды» за «Телемахиду»?

Но чем тогда провинился перед вождями композитор Модест Мусоргский? Чей прах покоится ныне… на одной из автобусных остановок культурной столицы. На месте уничтоженного монастыря. Сочинения великого композитора с успехом исполняются во всем мире, а у нас не хватает ни средств, ни желания достойно захоронить его. А может, чего-то другого???

Мы часто видим по телевизору, как поисковые группы находят безымянных солдат, сообщают родственникам, с почестями предают земле найденные останки. В случае с Тредиаковским, Магницким и Мусоргским все гораздо проще. Место «захоронения» и имена известны, необходима только добрая воля и уважение соотечественников. То есть нас с вами. С этим оказывается сложнее.

Мы в состоянии перевезти из-за границы и торжественно перезахоронить прах русского философа Ивана Ильина и в то же самое время устраиваем на могиле композитора Мусоргского автобусную остановку…»

Прочел также, после чего глаза у меня окончательно заболели, и несколько глав романа Ольги Кентон «Запах кофе». Это ученица В.В. Орлова и очень умелая и точная беллетристика. Чем-то все напоминает «Гламур» Кончаловского, правда, здесь двигают не девочку, а мальчика. Все написано спокойным стилем советской литературы 1970-х, но с некоторым налетом пошлости. В принципе работа вполне кондиционна. Но вот беда: в этом году Владимир Орлов, наверное, набирать семинар не будет, а кем его заменить - я не знаю. И таких, как Варламов, и таких, как Королев, больше нет.

Вот и заканчиваю день плохим известием. Открыл «РГ» - умер в 53 года Роман Козак, главный режиссер театра им. Пушкина. Наш сосед по Тверскому.

2 июня, среда.Утром все же написал от руки страничку в книгу о Вале. Но больше ничего сделать не успел. Уехал на работу - в три часа должен был состояться специализированный ученый совет по защите диссертаций. Встретил Женю Сидорова, он жаловался, что каждую неделю вынужден писать по некрологу. Поговорили о Вознесенском, оба вспомнили, что, по словам Зои Богуславской, последнее время ему стало лучше. Женя сказал, что недавно Вознесенский был в Германии, где ему вроде сделали какую-то операцию по удалению тромба, но вот теперь вскоре возник тромб другой. Кажется, операция была на мозге. Я всегда против того, чтобы слишком уж сильно трясти организм.

Из институтских новостей это демарш З.М. - она требует, чтобы мы защиты проводили каждый день, тогда она успеет лучше подготовиться к выдаче дипломов. Вроде бы ректор согласился, и будто бы даже возникло при этом мнение, что не надо бы С.Н. все и читать, а пусть полагается на оппонентов. Для меня это неприемлемо: защита дипломов - это наш последний семинар, и наш студент, а особенно студент платный, должен получить последний совет и знать, что о нем думает и оппонент, и его преподаватель. У нас часто забывают, что вуз - творческий, и главное здесь именно творчество, а не бумага с печатью и какая-то дополнительная информация.

Защищалось две диссертации. Докторская - Жилина Наталья Павловна «Концепция личности в русской литературе первой трети XIX века в свете христианской аксиологии». Кажется, Жилина из Калининграда. Что такое аксиология, с трудом вспомнил - некий центризм, средняя, но основная линия. Вторая диссертация - это Владимир Угрюмов «Стиль прозы С.Т. Аксакова». Обе диссертации, на мой взгляд, очень неплохие. В качестве основного игрока от нашего ученого коллектива, была Мариэтта Омаровна Чудакова. Я всегда слушаю ее, открыв рот. Какая бездна знаний и каково понимание процесса самой литературы! Подарила мне книжку-сборник. Буду читать ее статью, связанную с цензурой.