Читаем Дневник. 2010 год полностью

Очень колоритны и некоторые Ваши обобщающие сентенции. Например, «Боюсь, что скоро в нашей стране из интеллигентов крестьянского происхождения останутся только я и Лёва Скворцов ». Снимаю шляпу перед Львом Ивановичем.

В сцене посещения съезда писателей и отгона машины из-за незамеченного запрещающего знака потрясает фраза «Слава Богу, что я на этот раз не оставил документы в машине, а будто меня что-то стукнуло, взял рюкзак с собой». Т.е. машины отгоняют во всем мире, но какая метафорика: знаковый писатель с рюкзаком с документами через плечо. O tempora, o mores!

Или вот, ну прямо гоголевские контрасты:

(Июньский юбилей Г.А. Орехановой). «Потом В.В. (Чикину) пришлось говорить еще раз, потом очень неплохо говорил В.Н.Ганиче в, вручил с лентами два ордена. Стол был, как всегда, выше всех похвал, но с традиционным для МХАТа русским, национальным оттенком, без излишеств и непривычных для нас разностей, вкусно и достойно. На этих вечерах во МХАТе меня всегда поражает торжественность и уровень выступлений. Никакого падения уровня, каждый раз какие-то новые и новые понимания жизни и ответственности перед ней. Приехал домой в одиннадцать. Здесь уже пьяненький Витя и Игорь , потом пришел еще с бутылкой и Жуган , я чего-то ко всем вязался с нравоучениями».

Это ведь социальная контрастная интуиция, Россия в одном абзаце.

Из мелких замечаний: мне кажется несколько растянутым описание «курсов повышения квалификации» в Петербурге. Правда, оно компенсируется живыми страницами общения с В. Модестовым.

Уж слишком и навязчиво детализирован скандал в ГИТИСе, в конце концов, там ведь не изгоняли с поста педофила. Мне кажется, что это очень любопытный пример, в котором хоть и в мелком ключе, но «демократия» в действии не оказалась бессильной, как-то здравые силы института настояли на своем и победили.

Один момент меня задел за живое. Вы как-то по-кавалерийски лихо прохаживаетесь по языку моих предков, идишу. Не погибни мой отец, я бы почел за честь знать его, он был изначально родным для обоих родителей. Язык - святыня каждого народа, издевка над ним есть удар ниже пояса. И дети мои: дочь и зять неплохо говорят и, кстати, любят говорить по-русски. Вы, конечно, обличаете не язык, а конкретную ситуацию, при которой его использовали, но ведь мозгу особо не прикажешь. Я, правда, не могу точно припомнить, где эти места встречаются: в этих ли или в предыдущих частях Дневника.

Ну и уж коль пришлось критиковать, укажу на одну обидную ошибку, правда, она допущена в Литинститутских дневниках, изданных в 2006 г. Это запись от 8 марта 1990 года.

«Тут же на выставке вспомнил А.Я. Юровского - профессора, мужа Г.М. Шерговой. Вспомнил удачливую его жизнь, квартиру на Чистых прудах, павловскую мебель, машины Г.М., обслуживавшие правительство, ее разговоры об интеллигентном. И все сразу стало ясным: их преимущество на жизненном старте было обусловлено одним маленьким обстоятельством: кажется, именно отец Леши был участником расстрела царской семьи в Екатеринбурге. Я. Юровский кончил жизнь в ЦКБ - кремлевской больнице. Семья Романова - в шахтном колодце!»

Ниже отрывок из главы «Александр Юровский» мемуаров Г.М. Шерговой «А больше - ничего…»:

«Однажды некое желтое издание воскликнуло примерно следующее: «Ну чего ждать от пижона в белом смокинге, с тросточкой, да еще сына цареубийцы! Что благого может он принести нашему студенчеству?..»

Описанный персонаж, будем справедливы, пижоном был. И смокинг имел, правда, черный, что, впрочем, студенчеству неведомо. Что же до тросточки - и она существовала, иначе после тяжелого ранения на фронте пижону ходить было бы трудновато.

А вот в родстве с цареубийцей Яковом Юровским не состоял, хотя был полным тезкой сына мрачного чекиста - адмирала Александра Яковлевича Юровского».