Читаем Дневник. 2009 год. полностью

В ответ на эту, я бы сказал, «похоронную любезность» я также поделился своими планами на этот счет. Я-то уж о Ваганьковском не думаю. Конечно, могут положить рядом с матерью и В. С. На Донском. Но в последнее время мне постоянно кажется, что лучше бы мой прах развеять над уже не существующей деревней Безводные Прудищи, где я находился в войну.

После недолгой гражданской панихиды, где первым выступал Н. И. Рыжков, а последним очень хорошо говорил М. И. Ножкин, началась церковная церемония. Всем раздали свечи, я стоял и старался хорошо думать о покойнике. Он действительно был очень славным, а самое главное – добрым человеком. Но к чему была ему эта социология, эта борьба за звание членкора?..

На выходе столкнулся с В. Н. Ганичевым, поздравил его с переизбранием, которого он так плотно добивался. Но перед этим, еще на крыльце, за своей спиной услышал такой диалог с участием В. Н.:

– Когда у вас съезд?

– Да съезд уже прошел, 8-го – 9-го числа.

– По телевизору ничего не говорили.

– Не было скандала, поэтому и не говорили. Вот у кинематографистов был скандал…

Я подумал, что у кинематографистов просто был скандал другого калибра, вряд ли выступление В. Бондаренко можно считать особым скандалом. Члены союза все еще сохраняют иллюзию его необходимости, а ведь практически все это создано для обслуживания очень небольшого количества людей.

В институт приехал в 3-м часу разбитым и сразу начал думать о семинаре, который сегодня перенес на четыре часа. Вся моя, начавшаяся с утра, паника, как проводить семинар, закончилась, когда я вспомнил старый разговор с Русланом Киреевым, о его опыте по разбору чеховского редактирования рассказа Короленко. Дальше было дело техники – взял рассказ Короленко и отредактированный Чеховым фрагмент. После семинара немножко позанимались с Соней ее магистерской работой, которая и меня увлекала, а потом отправились в книжный магазин «Фаланстер». Это оказалось почти рядом, в Малом Гнездниковском переулке. Магазин, конечно, разнообразнее и больше, чем наша книжная лавочка. Тут же купил «Уроки рисования» Максима Кантора. Магазин этот какого-то странного устройства, кажется, у него коллективный хозяин. По крайней мере, семь человек причастны и к его работе и получают здесь какие-то деньги на жизнь. И вот один из этих видимых хозяев мой старый ученик Ваня Аксенов. Но тут же оказался и другой мой беглец – Олег Иванов. Как-то они оба обходятся без образования, но один уже закончил ВГИК («дополнительное» высшее), а Ваня хочет поступить в аспирантуру РГГУ. Кое-какие детали я пропускаю. Рассказали мне и еще одну новость: Сережа Самсонов выпустил какой-то удивительный роман, который сегодня претендует на почетное место в «Национальном бестселлере».

14 апреля, среда. Утром занимался не дневником, который, конечно, легче и в работе живей прозы, а все же продолжал «Кюстина». С перерывами на телефонные звонки работал почти до двух часов, а потом полетел в министерство культуры на совет по наградам. На этот раз проходило чуть больше двухсот человек. Рад, что поддержал Олега Гущина, который идет на звание народного артиста, он совершенно бесспорен. В этот раз на совете был Игорь Масленников, который ругал меня, что ничего не дали его фильму и за то, что сорок минут в Ленинграде прождал машину, которая так и не пришла, чтобы вести его в Гатчину. Это все недоделки организации, которые при Генриетте Карповне, были бы невозможны.

На этот раз на совете всплыли и обнажились две тенденции. Те соискатели, которым мы на прошлом совете отказали потому, что не нашли в их деятельности достаточных оснований, кроме административного ресурса, с огромной энергией вернулись к нам, вооружившись звонками или повторными настойчивыми просьбами региональных министров культуры. Звонки, протекция, связи… Все, как на штурм, на повторное рассмотрение! Это, несмотря на то, что уже давно мы приняли на комиссии решение принимать к повторному рассмотрению работы только по прошествии года. Второе, на что я обратил внимание, это прицел большинства соискателей на звание заслуженного деятеля искусств. Оно в известной мере не очень определенное, расплывчатое, все забывают, что здесь существует слово «искусство» во множественном числе и, ощущая некоторую свободу толкования, налегают.

Как всегда, старались поддержать людей из провинции.

Вечером смотрел юбилейный концерт Аллы Пугачевой. Как ясно и свободно чувствует она себя в своей нише и в своем образе. Но ведь этот образ надо было создать, а на это ушли многие годы. Миллион русских баб подпевали ей, буквально подпевал весь зал, тоскуя о своей неосуществленной красивой любви.