Читаем Дневник. 2009 год. полностью

Ехал на трамвае и повторно читал куски из Дэвида Хоффмана. Во-первых, уже твердо решил оборвать кусок о «спасении Ельцина» на готовности олигархов и не описывать дальше его предвыборную кампанию, а потом, во-вторых, вдруг возникла самая последняя фраза романа. Один из членов Совета, раздраженных плохим исполнением Кюстином задания, вдруг в сердцах говорит: «Надо бы послать Герцена, вот этот бы все разнюхал, как надо». Это, конечно, финал. Не организовать ли мне еще один, параллельно с шестой главой, файл с главой последней?

Вечером был на премьере в театре Маяковского спектакля «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Это опять замечательный спектакль и опять здесь раздумья о вечной литературе. Эта вечная литература полна типовых ситуаций. Надо отдать еще должное вечности содержания этой литературы, которое каким-то мистическим образом можно интерполировать, например, на раздоры Украины с Россией. А ссора И. И. с И. Н. – это была ссора не из-за старого ружья, а из-за газовой трубы. Лучше всех играл Ивана Никифоровича Игорь Кашинцев, но и Александр Лазарев в роли Ивана Ивановича тоже мне за последнее время впервые понравился. Светлана Немоляева на грани гротеска и студенческого капустника играла некую даму, приближенную к особе Ивана Никифоровича. При этом, когда она сняла шляпку, то оказалась с косой, совсем как у Юлии Тимошенко. И все это действие было окружено плетнем вышиной до неба. Понравились также два молодых актера: Александр Дякив, и, чуть меньше, Виталий Гребенников. Но повествовательной прозы Гоголя все же немного не хватало.

12 апреля, воскресенье. В Обнинске, еще с субботы. Встал довольно рано и часа два побродил по шестой главе, написал довольно большой кусок, который раньше мне не давался – «как спасали Ельцина», теперь надо этот фрагмент закончить. Я прекрасно знаю, что плодотворно, с внутренним напряжением, можно работать лишь два часа. Потом, попозже, когда земля прогрелась, пошел в теплицу и посадил лук-сеянец, который купил, когда последний раз был в «Метро», и посадил две полосы того самого укропа «Дракон», который Антон Соловьев и Леша Упатов подарили мне на день рождения. Ну, а потом, время уже к двенадцати, остатки вчерашнего ужина: жареная картошка и свининка – и пора домой.

Тревожные сведения приходят в самые благостные минуты. Вот что я скажу про сегодняшний мобильный телефон, мы стали его рабом, и он плохой вестник. Позвонила жена Михаила Ивановича Кодина – он умер в больнице, похороны во вторник, гражданская панихида во вторник, в 12. 30. Надо ехать, несмотря на семинар. Еще когда на последнем заседании клуба говорили о болезни Михаила Ивановича, плохие предчувствия вдруг нахлынули на меня. Как-то умею я предвидеть ближайшие события. Кстати, когда в четверг я выходил из машины возле Союза писателей, то все же, после небольших колебаний, решил взять с собою тяжелый рюкзак, в котором в том числе лежали документы на машину. Буквально подумал, что может случиться, как и в прошлый раз, когда прежде чем оформлять разрешение на машину, пришлось ехать сначала в ГАИ, потом за документами на стоянку, потом опять в ГАИ, а уже потом ехать забирать машину. Я тогда оставил свой рюкзак в машине. Так и тут возникло некое видение: не выживет Мих. Иванович, скоро его Бог заберет.

В Москву приехал довольно рано, с невероятным наслаждением смотрел по Дискавери или «Культуре» английский фильм «Карьера одной проститутки», сделанный, как фантазия на тему серии картин Уильяма Хогарта. Как я люблю этот ход, когда жизнь становится искусством, а искусство поднимает на поверхность ушедшую жизнь.

Я уже писал, что жизнь моя существенным образом извернулась с приездом Лены, жены Вити. Я уже не говорю о Виктории, их чудо-девочке, которая любит голышом и босой разгуливать по квартире. На этот раз я приехал в вымытую и вычищенную квартиру и к каким-то пирожкам с мясом, рисом и семгой. Все ел, несмотря на пост, чтобы не обидеть. Все это съел, несмотря на внутренние, на этот счет терзания. Ночью, как мне показалось и ночью же подумалось, я видел нечистую силу, сначала подумал, что дьявола, но это существо с хвостом и театральной, нашитой на трикотаж шерстью, для дьявола мне показалось слишком мелким.

13 апреля, понедельник. Из Франции, с горного курорта вернулся Анатолий, мой сосед. Утром рано уехали с ним из дома, как обычно, довез меня до Малой Бронной. Сквер на Патриарших прудах уже очистили от зимней накипи и, кажется, покрасили масляной краской лавки и ограды. Лед на самом пруду еще стоит, подсвеченный снизу какой-то неясной голубизной, поверху важно расхаживают вороны, дразня своей недоступностью.