Читаем Дневник. 2009 год. полностью

Вторая книга «Записки литературного раба» Валентины Сергеевны Ивановой. Честно говоря, мне не хотелось ее читать, и месяц она лежала без движения. Мне Валентина Сергеевна запомнилась довольно грубоватой дамой из «Советской культуры», к тому же коммунисткой типа Нины Андреевой. Но совершенно разоружило предисловие Льва Аннинского. Я знал о ее чудовищной болезни, о том, какие муки она претерпевала все эти последние годы (мы с ее мужем давние друзья), но Аннинский очень точно увязал обстоятельства болезни с обстоятельствами текста. И он оказался совершенно прав: болезнь сделала из нее чуткого, ЧЕЛОВЕЧНОГО человека, совершенно по-новому сегодня смотрящего на людей, на саму себя. Половина книги – опубликованная ранее в «Новом мире» повесть «Болезнь», вторая половина – ее соображения и впечатления от встреч с разной кинематографической публикой – от Черкасова до Сокурова.

До чего же болезнь преображает и углубляет взгляд человека! Не дай бог, конечно, но здоровый Рождественский не написал бы свои лучшие строки, надо было пройти через страшный диагноз, трепанацию черепа и муки мученические, чтобы прийти к этим идеальным по форме, кристальным строчкам, к этой, не побоюсь этого слова, мудрости. Несчастная Валентина Сергеевна, если бы не необходимость каждый второй день проходить через ужас процедуры диализа, и это годами, и это в свинских, унижающих достоинство условиях наших больниц, – смогла бы она написать те многие пронзительные страницы, которые написала?»

22 октября, четверг. Ни дня у меня покоя, опять прекратил читать книги, присланные мне на конкурс «Пенне», все время что-то приходится делать. На сегодня намечено было выступление на конференции – на так называемых Горшковских чтениях, которые я же и организовал в честь Александра Ивановича, его юбилея. А вечером я твердо решил идти на «Ревизора», привезенного из Калуги на фестиваль, связанный с юбилеем Гоголя.

Конференция в этом году проходила довольно скромно, но по обыкновению, ыступала не только наша профессура, но и наши студенты. Все было довольно интересно. В выступлении В. Г. Сирамахи, специалиста по древнерусскому языку, меня поразило наблюдение над тем, что книжные реформы, начатые патриархом Никоном, продолжались и после его отстранения от патриаршества. По мнению исследователей, это свидетельствует о том, что Никон действовал по повелению и приказу царя – идеология у нас всегда была тесно связана с властью. Лев Иванович Скворцов рассказывал о словарях и тех скандальных новациях в произнесении слов и ударениях, от которых еще недавно переполошилась пресса. Здесь интересным был критерий возможных изменений. В первую очередь практика «наиболее просвещенной части общества» – словарники, ученые, все это потом. Немножко Лев Иванович здесь поднывал, что в этой работе забыли и его, крупнейшего специалиста, и как бы отодвинули в сторону словарь С. И. Ожегова, каждое издание которого он уже много лет подряд редактирует, это совершенно точно. Александр Камчатнов изысканнейшим образом высмеял своеобразную «писательскую» этимологию двух «специалистов» – материал в «Литературной газете». Примеры бы. В свое время я тоже обратил внимание на эту статью и на ее филологическую неграмотность и невероятные писательские амбиции. С интересом слушали студенты выступление С. П. Он говорил о примерах мультикультурализма за рубежом и у нас. Естественно, возникли Салман Рушди и Андрей Волос с Афанасием Мамедовым. Примеры были хороши и убедительны. Он говорил так хорошо, что мне, выступавшим следом, пришлось употребить известную формулу: «Учитель, воспитай ученика, чтоб было у кого потом учиться».

Произнеся эту формулу, я начал свое сообщение о «Литературной борьбе». Практически повторил то введение, которым я предварил для «Литературной учебы» отрывок из главы, где рассказывается о «замученных поэтах», а дальше уже пошел сам текст. Я рад, что я сделал это, и понял, как сильно впечатывается в сознание устное слово.

Что касается «Ревизора», он был для меня неожиданным в том смысле, что это был полный текст.

По радио вечером опять было много разговоров о прошедших региональных выборах. Судя по всему, подтасовки здесь невероятные. Но, естественно, власть и господин Чуров все отрицают.

23 октября, пятница. Европейский суд не удовлетворил жалобу военного корреспондента Панасюка, обвиненного нашими властями в разглашении секретных сведений. Все это длится несколько лет, многое забылось, но наши правозащитники по этому поводу много клокотали. Теперь по радио – а слушаю я пока только «Эхо Москвы» – этим самым Европейским судом очень недовольны. И, как всегда, ищут особые причины. Все это я услышал, когда в конце дня приехал домой и включил радио. Но все по порядку.