Читаем Дневник. 2006 год. полностью

9 февраля, четверг. В институте сразу же возник разговор с Мишей Стояновским о моем заведовании кафедрой. Мои начальники беспокоятся: я имею право не переизбираться в этом году, но им хочется все же спокойствия и видимости закона. Поэтому хорошо бы я согласился на выборы, а если не согласен, то и объявил бы об этом. Но такого удовольствия я никому не доставлю. Сначала должен придти на кафедру ректор и предложить кандидатуру. Миша все говорил о моих надбавках и зарплате, которые я все равно, по договору с министерством, не потеряю. Как будто это главное. Я не настолько эгоистичен и трусоват, чтобы работать вопреки желанию ректора. Кафедра творчества ведущая в институте, и он не должен потом ссылаться на меня и говорить, что если что-либо не получилось, то это потому, что Есин не уходит. А уже после всего я скажу: захочу ли работать в качестве заведующего, или все же уйду на волю. Это решать мне. И полагаю, что кого-то удивлю. Тем не менее, контракт есть контракт, пусть все же по приказу без переизбрания я поработаю еще пять лет. Власть я ценю только за возможность лучшего обзора событий и чтобы полнее реализоваться.

Анализировал работу кафедры и индивидуальную нагрузку на преподавателя. Разнос чудовищный: у Г.И.Седых 30 платных и 39 бюджетных студентов. Боюсь, что здесь еще и некая погоня за лишним индивидуальным рублем, а не «спасение» бюджета института. Например, в театральных училищах замечено, что, когда в группе больше 20 процентов платных, т.е. с пониженными способностями, студентов, то уровень всей группы снижается до творческого невозврата.

Днем была коллегия московского комитета по культуре. На нее пригласили еще и экспертный совет по драматургии. Уложились в два часа. Проблема – продвижение в театре молодых. По сути, как это всегда бывает с деятелями искусства, они все говорили о себе и своей выгоде, но все же – будем справедливы – зацепляли и обозначенную проблему. Кое-что я записал. В 40 процентах театров по стране нет худруков. В Москве, конечно, дело обстоит по-другому. Роман Казак – об актерских курсах, которые надо немедленно превратить в театр. «Вакханалия бюрократических фантазий». «Для 70-летнего актера 50-летний – это молодой человек». Оля Галахова, в отличие от иных докладчиков, говорила очень конкретно, а искусство и его диагнозы – именно в фамилиях. Говорили о квартирах, о зарплатах, но осталось ощущение недоговоренности, потому что в качестве решения предлагались полумеры.

Закончился сериал Глеба Панфилова «В круге первом». После последний серии показали круглый стол: Н.Д. Солженицина, Миронов, Капица, Лукин. К концу роман начал меня смущать: заявка с героем-предателем и сама шарашка, которая понимает, что делает, но принимает. Как-то все это не по-русски, возможно я ошибаюсь. Тем не менее, не могу удержаться, чтобы не впечатать сюда из Проскурина, которого я уже цитировал позавчера. Многие мысли почти мои, они совпадают.

«31.10.1993 г.…В Россию рвется любезнейший ее друг Солженицын, преподнося это как некий дар небес русскому народу, за который ему же, Солженицыну, надо лобызать не только ручки, но и ножки. Еще один лжегений, отдавший все свои силы на разрушение русской государственности. Еще один лжеклассик. Если уж после площадного концерта Ростроповича вылилось столько русской крови, то чего же ожидать теперь? Ведь многоликая лжерусская перелетная публика, прочно и на веки вечные связанная между собой, не только паразитирует, довольно ловко и умело, на его истории, культуре и языке, она еще умеет преподнести свое зоологическое отторжение как страстную любовь. Неисповедимы дела твои, Господи… Можно было бы закричать о данайских дарах, но кто в пространстве, одурманенном водкой и вездесущим телевидением, услышит?..»

Вечером звонил Петя Кузьменко – у него, бедного, рак. Еще так недавно мы с ним вместе работали. Но как держится, какой молодец! Правда, говорит, что у него где-то в Люксембурге 200 тысяч евро. Может быть, с такими деньгами чувствуешь себя увереннее, хотя бы потому, что в решающий момент есть, на что нанять няньку?