Читаем Дмитрий Ульянов полностью

Но охранка уже была в курсе дел большевистской партии. Перехваченные и расшифрованные письма большевиков давали ей основания считать, что в РСДРП ведется ожесточенная идеологическая борьба, и Ленин настаивает на скорейшем созыве нового съезда, который бы изгнал оппортунистов из партии. В ряде ленинских писем ориентировочно называлось время съезда — январь 1904 года. Оживленная деятельность большевиков, особенно на Украине, давала охранке повод определить место съезда. Таким городом мог быть только Киев. Не полагаясь на силы местного жандармского корпуса, министр внутренних дел перебросил сюда подкрепления из Москвы и даже из Петербурга. За большевиками была усилена слежка. Под пристальное наблюдение охранки попали все Ульяновы, находившиеся в Киеве. Дмитрий Ильич то и дело обнаруживал за собой «хвост».

Над большевистским подпольем сгущались тучи. Но работа продолжалась в хорошо налаженном темпе. Сделано немало, стали полностью большевистскими четырнадцать городских комитетов, да еще каких! — Петербургский, Московский, Одесский, Нижегородский, Саратовский, Тульский… Только досадно, Киевский, который находился под боком, по-прежнему оставался «чужим». По-прежнему ряд товарищей этого комитета считали, что Ленину с Мартовым нужно идти на компромисс и что указания Ленина и Мартова являются для них равнозначными. Последнее письмо Владимира Ильича, адресованное Кржижановскому, ставило вопрос прямо: «…Бросьте наивную надежду мирно работать в такой невозможной атмосфере. Направьте все главные силы на объезды… обеспечьте тотчас окончательно свои комитеты, двиньте затем атаку на чужие и… съезд, съезд не позже января!»[14]

Глеб Максимилианович предупредил Дмитрия Ильича, что на 1 января назначено заседание Киевского комитета, предстоит дать решительный бой сторонникам Мартова.

Какими-то путями охранка установила дату и место сбора большевиков. 30 декабря в Киевское жандармское управление поступила телеграмма. Департамент полиции извещал: «Не выжидая съезда, ликвидировать центральный и местный комитеты, предъявив требования об отсутствующих».

Согласно «Списку лиц» аресту в числе других подлежали: Дмитрий Ильич Ульянов, проживающий по Пушкинской, 32, Анна Ильинична Елизарова и Мария Ильинична Ульянова, проживающие по Лабораторной улице, 12.

Новый год Ульяновы встречали вместе с матерью. За последнее время это был единственный раз, когда мать в новогоднюю ночь видела около себя почти всех своих домашних. Отсутствовали только Володя, Надя и Марк. Но от Марка Тимофеевича ждали телеграмму: вот-вот он должен появиться.

В ту ночь у Дмитрия Ильича на душе было неспокойно. В течение дня он три раза обнаруживал за собой слежку. Что это, случайность? Вряд ли… Может, не идти на заседание комитета? Если бы в комитете все было благополучно, можно и воздержаться, не пойти. Но сейчас, когда большая группа членов партии саботирует решения съезда, он должен быть на заседании, должен разъяснить, в чем они заблуждаются…

А за столом звенели голоса сестер. Мать играла на пианино фрагменты из «Аскольдовой могилы». За окном в морозном воздухе мягко падал первый снег…

1 января 1904 года, как и было условлено, состоялось заседание Киевского комитета. Дмитрий Ильич сделал главное: большинство членов комитета высказалось за незамедлительный созыв съезда.

Расходились уже вечером, когда стемнело. Дмитрий Ильич покинул явочную квартиру вместе с Зинаидой Павловной Кржижановской. И когда уже, казалось, опасность миновала, на Бибиковском бульваре они были схвачены. Зинаиду Павловну отправили в Лукьяновскую тюрьму, Дмитрия Ильича — в Киевскую крепость. В этой крепости содержались особо важные преступники.

В тот же вечер в Киеве были арестованы почти все члены Центрального и местного комитетов партии. Случайно избежал ареста Глеб Максимилианович. Направляясь домой, от посторонних он узнал, что в его квартире обыск, пришлось вернуться к товарищу и у него спрятаться.

Удар обрушился не только на Дмитрия Ильича, но и на всю семью Ульяновых. Выли арестованы и увезены в Лукьяновскую тюрьму жена и сестры. В квартире матери с 10 часов вечера и почти до двух часов ночи шел обыск. Жандармы перерыли все книги, белье, подняла пол, испортили мебель. Как потом выяснилось, они искали архив Русского бюро ЦК, но ничего важного не нашли, если не считать запрещенных книг Герцена, Чернышевского, Некрасова, Л. Н. Толстого.

А в Киевской крепости уже допрашивали Дмитрия Ильича. При обыске у него были отобраны 500 рублей, полученные от Горького для нужд партии. Эти деньги Дмитрий Ильич должен был передать связному, который днями нелегально прибывал из Женевы.

После выяснения биографических данных жандармский следователь предложил сообщить место хранения архива Центрального Комитета большевиков. В противном случае, объявил он, арестованному грозят суд и высылка на поселение.

Дмитрий Ильич ответил, что он ничего не скажет до тех пор, пока не узнает, где его мать и что с ней. И потребовал свидания.