Объяснение Анания Павловича полицейских не убедило. Все, кто имел непосредственное отношение к хранению и транспортировке партийной литературы, а именно: Ульянов, Медяник, Нещеретова и Могилянская — были арестованы и под конвоем отправлены в тюрьму, или, как ее остроумно именовали одесситы, «Одесский тюремный замок».

Первым на допрос был вызван Ананий Павлович. Он слово в слово повторил то, что говорил полицейскому офицеру при обыске. Он понимал: улики серьезные, и, если охранка точно установит, что Дмитрий Ильич получает нелегальную литературу и рассылает по России, после тюремного заключения и гласного надзора «загремит» на каторгу. Что же касается самого Анания Павловича, то он попадается первый раз, о его принадлежности к РСДРП известно только ближайшим друзьям, так что упрячут в тюрьму на год, на два, не больше. А уж год-два провести в «тюремном замке» — это не в Забайкалье ломать камень для железной дороги.

Медяник не только взял на себя всю вину, но и предупредил товарищей, как нужно отвечать на допросах.

В тот же день допросили и Дмитрия Ильича. Следователь докапывался, каким образом «Искра» попадает в Самару. Охранке было известно, что именно оттуда Ульянов приехал в Одессу. Связь между двумя событиями была, так определило следствие, но не было точных данных, кто же наладил транспортировку «Искры».

Газета по-прежнему попадала в Россию через Одессу и Херсон. Ее читали в Киеве, Харькове, Александровске, Самаре, Саратове, Луганске. В Одесское охранное отделение поступали телеграммы: в портах активно действует социал-демократическое подполье.

Уже десять дней Дмитрий Ильич находился в тюрьме. Однако в Самаре об этом ничего еще не знали. Мария Александровна много раз спрашивала у дочери: что с Митей? Ее беспокоили его письма, в которых он ничего нового не сообщает.

Ровно за сорок дней до ареста он писал в Самару: «Работа у меня окончится в конце августа, а что будет дальше, только богу известно». Лишь в середине сентября родные узнали, что их Митя опять за решеткой. Владимир Ильич немедленно откликнулся письмом, он писал матери, что произошло какое-то недоразумение и что скоро Митю освободят. Так и сталось.

За неимением улик через три недели после ареста Дмитрия Ильича и Антонину Ивановну Нещеретову выпустили. В ноябре они поженились.

Несмотря на оправдательный приговор, Дмитрию Ильичу оставаться в Одессе было нельзя: в работе отказали, даже в сезонной, а слежка не прекратилась. И руководство самарского искровского центра предложило послать его на работу в «Северный союз».

По этому поводу Дмитрий Ильич пишет брату в Лондон, просит его дать согласие на переезд в один из губернских городов Центральной России. По поручению Владимира Ильича ответила Надежда Константиновна Крупская. Письмо было адресовано в бюро русской организации «Искры»: «Юношу (Дмитрия Ильича. — Б. Я.) — совершенно излишне посылать к Семену Семеновичу («Северный союз». — Б. Я.), у Семена Семеновича где-то провокатор, а где, они сами не знают, не имеет смысла убухивать туда людей, когда их и так мало».

По решению искровского центра Дмитрий Ильич возвращается в Самару и в пригородном селении Тимашево устраивается временно врачом. Но и тут долго задержаться не пришлось. Как агент «Искры», он нужен был в Туле. В мае 1903 года Дмитрий Ильич опять оказался в знакомом городе.

ДЕЛЕГАТ ГЕРЦ

За четыре с лишним года, прошедшие с тех пор, как Дмитрий Ильич впервые увидел Тулу, в городе, казалось, мало что изменилось: те же грязные улицы, те же кабаки на окраине, те же невозмутимые городовые… Но первое впечатление обманчиво. Изменения были, да еще какие!

Платон Васильевич Луначарский (брат Анатолия Васильевича), секретарь Тульского комитета РСДРП, ознакомил Дмитрия Ильича с новостями, представляющими первейший интерес для агента «Искры». Но сначала попросил Дмитрия Ильича обратить внимание на то обстоятельство, что в городе прибавилось околоточных надзирателей и филеров.

— А почему? — спросил Платон Васильевич и лукаво сощурился. — Да потому, что революцией запахло. Рабочие начинают понимать: все их беды не от плохого капиталиста, а от всего капитализма.

Дмитрий Ильич остановился на жительство сначала у Платона Васильевича, затем товарищи подыскали ему комнату в квартире учителя местной гимназии. Нужно было устраиваться на работу. Но куда? В лечебных учреждениях города вакансий не было, а ехать в деревню, на должность земского врача — значит ослабить связи с местным партийным комитетом, а этого допускать было нельзя. Назревали важные события.

Была уже весна. Летом, по намекам Владимира Ильича, в жизни партии должны произойти крупные перемены. Дмитрий Ильич догадывался: будет съезд партии.

То, что съезд партии должен состояться в России, у Дмитрия Ильича не вызывало сомнения. Подходящими городами для проведения съезда были Самара, Нижний Новгород и, пожалуй, Тула.