— И все же, Маргарет, насчет этого молодца. Что касается его привлечения в наше дело, то мысль неплохая. Он нам подойдет.

— А что у него за взгляды на жизнь!

— Но вы же часто с ним беседуете. И что же, сами не сделали выводов?

— Сделала, и вполне определенные: он обожает деньги, наряды, мечтает стать богатым и влиятельным.

АССИРИЙСКИЙ МОТИВ

По приезде гостей Нежин зашел в комнату к Морису и застал его за чисто «дамским» занятием: он развешивал, раскладывал, разглаживал свои наряды. На нем были узкие маканы и белоснежная блуза с пышными рукавами. Нежин смотрел с любопытством на это театральное действо. Оттенки костюмов составляли богатую красочную гамму, на этом фоне гибкий белокурый юноша двигался изящно, артистично. «Что-то непонятно даже мне в этом «арлекине». Слишком сильны в нем дамские склонности».

Морис бросил заниматься нарядами:

— Я знаю, что вы обо мне думаете: «кокетка, маньяк, помешан на тряпках». Но такое суждение ошибочно. Сейчас принято иметь свое хобби. Я не исключение, ведь оно никому не наносит ущерба, и в первую очередь капиталу моего отца Каждый костюм, который я надену хоть раз, продается потом по бешеной цене. Всякие «сынки» считают за особый шик появиться в таком костюме. Я ненавязчиво содействую этому увлечению. У меня свои люди… Если человек умеет что-то делать и извлекает неплохой доход, значит, он делает хороший бизнес. Я хочу иметь свой капитал и независимость Так что «дамские занятия» — вполне серьезное дело.

— Да, вы очень убедительно и, признаюсь, вовремя все объяснили. Я в самом деле подумал было, что увлечение нарядами у вас несколько излишне.

— Это мягко говоря. Но я надеюсь, что теперь вы не будете считать меня таким уж пустым и тщеславным…

Нежин сощурил глаза:

— Чего-чего, а оригинальности в вас хватает.

Маргарет и мужчины встретились вечером. Необычная обстановка, пустынность виллы настраивали на особый лад. Кроме двух безмолвных мужчин — никого. Ужин подал один из них.

Леди Маргарет считала, что она неотразима. Темные локоны, строгий пробор, изысканно простое платье, единственное украшение — жемчужное ожерелье. Ослепительная улыбка почти не сходила с лица Она казалась молодой, игривой и беспечной. Но Морису показалось, что во взгляде Нежина мгновениями проскальзывает нечто похожее на презрение. Маргарет упивалась собой; немалое удовольствие быть в обществе таких красивых и умных мужчин! Все чувства ее сейчас были в самом деле молоды: она ни на минуту не задумывалась о будущем — ведь и тогда богатство оградит ее от любых невзгод. Маргарет попросила Мориса спеть старинную серенаду. Нежин принес гитару. Богато инкрустированная, благородной формы, с чистым звуком гитара, как Морис понял, была редчайшей драгоценностью.

— Какой счастливец играет на ней, Назим? И вы не боитесь давать ее в чужие руки?

— В ваши — не боюсь. Иногда, в минуты непонятной меланхолии, я вспоминаю песни своего народа и пою, для себя, конечно.

Морис спел «Рондоллу» на слова поэта Гумилева. Пел и другие, его же, оригинальные, пронизанные экзотикой странствий. Голос певца замер, но некоторое время никто не проронил ни слова. Маргарет глядела на Мориса, не скрывая восхищения. Нежин без обычной иронии, с несвойственной для него задушевностью отозвался:

— Те, кто внушал людям философские взгляды на искусство, а именно, что жизнь мгновенна, а искусство вечно, — не ошибались. Спасибо вам, Морис, вы сегодня пробудили даже во мне далеко загнанные чувства — светлые, ясные. Чьи песни вы пели?

— Русского поэта Николая Гумилева. Мечтателя, жившего в мире, им придуманном. Жизнь его была нелегкой, а гибель нелепой и несправедливой. Когда была написана «Рондолла», которую я вам пел, ни рыцарских поединков, ни герцогинь в России уже не было Мужчины не пели серенад под балконами возлюбленных — они, в большинстве своем, воевали, работали и жили в жесточайшей нужде. Вечный странник, Гумилев, воспевавший экзотику африканских стран, трагически погиб. Я лично обретаю в его стихах мир своего детства — мечты о далеких путешествиях, неведомых странах, таких, какими они когда-то были… Я люблю в них романтику, возвеличивание женщины и рыцарские чувства к ней…

Нежин взял гитару, негромко перебирая струны, прислушиваясь к их звукам. Неожиданно он запел. Скорее это было похоже на речитатив, перебиваемый порой протяжной, то тоскливой, то грозящей, на высоких нотах, песней Нежин пел на незнакомом слушателям языке Это пение и аккомпанемент гитары вызывали в представлении образы глубокой древности. Сам певец словно забыл о том, где находится, взор устремлен куда-то в далекое, а сам он отдался не то песне, не то импровизации.

Звучание гитары усиливалось, становилось все более отрывистым, порой боевой пыл охватывал певца, он гневно вскрикивал; резко сдвигались брови, раздувались крылья носа — он почти рвал струны. На высокой ноте пение оборвалось.

— Простите, Маргарет, виноват Морис. Это он вызвал…

— Но о чем вы пели?