– Да какой там, – Девирг махнул рукой. – Лентяи. Следили за средним. Он на виду был – у стены на скамейке. Старший же по площади ходил, они его сразу из виду потеряли. Думали – куда один без другого денется. Ну, я среднего и отправил к дедушке с пустыми карманами, но как положено – темной улицей со всеми предосторожностями. Они – за ним. А в этих переулках по ночам кого только нет, знаешь ведь. Так что наш мальчик один проскользнул, а этим двоим не повезло.

Грейцель нахмурилась.

– Ну что ты брови сдвинула сразу? – рассмеялся Девирг. – Все с ними нормально. Лежат, в канаве сбоку от дороги, связанные кое-как, отдыхают… наверное. Я же точно не знаю, не забывай, только предполагаю. Но уверен, что утром распутаются да пойдут докладываться. Но там не до них уж будет.

– А… подарки?

– А с подарками я потом старшего отправил, по главной улице. Приглядел за ним со стороны, так, на всякий случай. И сразу к тебе. А ты: «Где был, где шлялся?»

– Ну, хватит, не начинай, – прервала его Грейцель. – Вот, возьми.

Она протянула ему тяжелый мешочек.

– Это тебе. От дедушки.

Девриг, взвесив мешочек на ладони, присвистнул.

– Однако… А дедушке больше ничего не нужно? Если он всегда так благодарит, так я ему могу и полы помыть с окнами. И двор еще подмету.

– Этот дедушка – не единственный, кому нужно окна помыть. Я ведь тебе предлагала. Все в силе.

Мешочек отправился на пояс под камзол. Девирг оперся спиной на перила и посмотрел в небо.

– Знаешь, – сказал он наконец, – Я конечно думал. Много думал. Но с тех пор, как ты, переехала в Диверт, кстати, захватив лучшую мою мебель, вся квартира снова перешла в мое распоряжение. А кто захочет бросать жилье в столице? Да и потом, ты же знаешь – я неперевоспитываемый дикарь-одиночка: немытая днями посуда, носки в книжках вместо закладок, и все такое. Тебе за меня перед твоими друзьями будет стыдно.

Грейцель покачала головой:

– Жаль. Но, если вдруг передумаешь…

– Если вдруг…

Она протянула руку:

– Думай, дикарь-одиночка. А мне пора. Иначе придется оставаться, а у тебя там носки в книжках и какое-то рыжее чудо в кровати сидит, глазами хлопает.

– Эй!

– Да ладно, успокойся, я просто умыться с дороги зашла. Отдать ключ?

– Ни в коем случае! – улыбнулся Девирг.

Он пожал протянутую ладонь, затем они обнялись. Грейцель развернулась, спустилась на площадь, махнула рукой на прощание и вскоре скрылась из вида среди гуляющих.

Девирг молча, без улыбки смотрел ей вслед.

ГЛАВА 46

Они познакомились еще в детстве, когда вся семья Девирга перебралась на Инцмир – небольшой островок в получасе водного путешествия из порта Аверда. Детьми пропадали на берегу и лазили по деревьям. Иногда дрались, не без этого – Грейцель никогда не смущалась дать сдачи тому, кто пытался ее задирть. Став старше – делились мечтами, и часами спорили, пытаясь доказать друг другу свой, разумеется, единственно верный, взгляд на жизнь и ее идеалы.

Когда однажды – как раз праздновали Тэйцэвас – она примчалась с горящими глазами и объявила, что уезжает с Инцмира учиться в Академии, в Старом Городе, общие друзья еще долго не могли в это поверить, а он поверил сразу. Просто потому что у этой странной девчонки не могло быть все как у всех. И совершенно не удивился, когда, перебравшись в Аверд, увидел ее, стоящей с пикой, в стальном нагруднике и в белом плаще в карауле у одних из ворот в Старый Город.

Встречаясь иногда, гуляя по городу, и болтая о куче разных вещей, они никогда не лезли в жизнь друг друга, потому что знали – им обоим есть, о чем промолчать. Он смеялся над ее шутками, делал вид, что не замечает ее опухших, покрасневших от усталости глаз и только аккуратно укрывал ее, когда Грейцель засыпала, стоило им присесть на траву под какое-нибудь дерево в парке. А она никогда не спрашивала, где он иногда может пропадать неделями, и чем он вообще зарабатывает себе на жизнь и жилье, хоть и скромное, но в достаточно дорогом районе Аверда.

– Твои спросили у меня, чем ты тут занимаешься, – сказала она однажды, побывав в отпуске на Инцмире и привезя как обычно здоровенную сумку со всякими вкусностями из дома.

– И что же ты им сказала? – поинтересовался он.

– Сказала, что ты разрешаешь разные вопросы и недоразумения, которые иногда возникают у тех, кто к тебе обращается. Они подумали и ответили, что, мало что поняли, но, судя по тем деньгам, что ты им пересылаешь, ты в этом деле весьма хорош.

– Ну, может быть и так, – усмехнулся он тогда.

И больше эта тема не поднималась никогда.

Странности начались около года назад. Грейцель пришла в гости и на ней, что называется, лица не было. Минут двадцать они просто молча просидели за столом друг напротив друга.

– Мое прошение отклонили, – наконец, сказала она. – Я не смогу остаться на службе в Старом городе.

– Что-то случилось?

– Не знаю. Они же ничего не говорят. Алворд зовет на хорошую гарнизонную офицерскую должность в штаб Совета, но… Да и не в этом даже дело.

Она встала, подошла к окну. Долго стояла, глядя на улицу.