— По статистике, — наставительно сказала Киса, — маньяки до тридцати предпочитают пользоваться электронной почтой, а после тридцати пяти, как правило, уже попадают в психиатрические клиники или в тюрьмы. Я взяла два года с запасом. Вдруг он хитрый.

— Это всё очень здорово, — задумчиво сказала Люси, — но в Нью-Йорке всё ещё много белых гетеросексуальных мужчин среднего возраста.

— Ну, это недоработка полиции, — парировала Кисса. — Их всех давно пора посадить в тюрьму и лоботомировать. Не понимаю, куда смотрит правительство. Кстати, — оживилась она, — как поживает твой комплекс на колготочках?

— Ну, я их не ношу, — смутилась Люси. — А что?

— Это уход от проблемы. Ты должна встретить её лицом к лицу. Я тут разработала новый способ лечения. Называется некротерапия, — похвасталась Кисса. — Исцеление от комплекса через смерть. Предсмертные переживания могут сыграть катарсическую роль, особенно если причина смерти связана с комплексом. Например, если повесить тебя на колготках…

— Но ведь я умру, — не поняла Уисли.

— Ну, во-первых, ты умрёшь психически здоровой, так что игра стоит свеч, — стала объяснять доктор Кукис. — Во-вторых, тебя могу спасти врачи. Я думаю, достаточно обычной клинической смерти. Двадцать процентов вероятности, что ты выживешь.

— Не получится, — с сожалением сказала детектив. — Мой папа-мама клинически умирает регулярно, и всё бестолку. Никакого терапевтического эффекта. Извини, но я должна была тебе это сказать.

— Это потому что он или она неправильно умирает, — сказала доктор Кукис. — Под моим руководством дело пошло бы совсем иначе. А может, всё-таки попробуем? У меня есть колготки, их можно привязать к люстре…

— Обязательно, но сначала я поймаю маньяка, — отклонила предложение Люси. Она ни в коем случае не хотела разрушать доверие между собой и доктором Кукис отказом от участия в её научной работе, но чувство ответственности заставило её слегка сманеврировать: ведь она должна была защищать свой город от опасного преступника.

— Ну как знаешь, — разочарованно сказала Кисса. — Тогда я сама. Я как раз обнаружила, что совершенно не переношу аромата духов Annick Goutal's Eau d'Hadrien. Похоже, это очень глубокий комплекс. Думаю попробовать утопиться в ванне, наполненной этими духами. Правда, флакончик стоит полторы тысячи, а мне нужна целая ванна. Может быть, взять целевой кредит в банке? Тем более, отдавать вряд ли придётся… Да, кстати, не забудь заплатить за консультацию.

Уисли с облегчением вздохнула — она знала, что оплата услуг есть знак доверия — и ответственно протянула ей кредитную карточку.

Выходя из дома Киссы, она машинально подняла глаза наверх — и увидела угрожающе нависший над головой конец какого-то кронштейна. На всякий случай она прибавила ходу — и вовремя: за спиной что-то глухо стукнуло в асфальт.

Напуганная женщина быстро обернулась, вытаскивая пистолет.

Ей почудилась какая-то вспышка света, радужное сияние, но это продолжалось меньше мгновения, и, скорее всего, просто почудилось.

Зато валяющийся на мостовой обломок металлической трубы был дьявольски убедителен.

ГЛАВА 10

Отец-мать Люси умирала уже третий раз на дню, быстро и скучно.

Клиническая смерть уже стала для неё привычной, как утренняя телепрограмма или резь в мочеиспускательном канале после катетеризации. Как правило, смерть продолжалась недолго, минуты две — пока подбежавшие реаниматологи не вытаскивали его обратно и он не начинала дышать самостоятельно.

В минуты смерти отец Люси обычно видела сияющий вдали ослепительный свет и ангелов. Каждый раз он подлетала к ангелам всё ближе, и каждый раз не успевала: ангелы закрывали проход, и несчастная душа падала назад, в тесную клетку изуродованного тела. Но он знала, что когда-нибудь успеет проскочить. Больше того, он знала, что успела бы проскочить, если бы летела быстрее. На самом деле ему не давало умереть чувство ответственности перед сыном и любовь к дочери. Он иногда воспоминала, что его дочь и сын — один и тот же человек. Но он не хотела об этом думать. Это было слишком сложно для его измученной души, разрушаемой болью и одиночеством — худшим из лекарств, которыми нас пичкает жизнь.

На этот раз смерть продолжалась долго — минуты три, если не больше. Он успела увидеть свет, влиться в его поток и подобраться к бесплотному воинству так близко, как никогда прежде.

Он впервые разглядела лики ангелов, исполненные любви и ответственности, и ему впервые за все эти годы мучений по-настоящему захотелось остаться здесь, в обители света.

И свершилось чудо — ангелица, величественная, как Декларация Независимости, выступила из сияния её навстречу.

— Подожди, — сказала ангелица. — Ещё не время. Сначала скажи им о девочке. Девочку надо найти.

— Какую девочку? — спросила отец-мать Люси Уисли.

— Лос-Ужос, — сказал другой ангел, прекрасный, как Билль о Правах. — Лос-Ужос. Агагу хватило всего одной ночи, а бедствия неисчислимы. Теперь иди. Это ненадолго. Обещаю, ты скоро вернёшься, и тебе будет хорошо.