Читаем Дива полностью

— А-а, — несколько свял полковник. — Все эти ваши заморочки... Поставишь — немедленно спускайся вниз.

— В ста метрах отсюда, — Зарубин указал направле­ние. — Вон там... Происходит некое движение... Что там у вас? Охрана?

— Не твоего ума дело, — грубо отозвался полков­ник. — Занимайся выполнением своей задачи.

Он ушёл тяжёлой поступью снежного человека, а За­рубин спустился на своё законное место и погрозил ему вслед кулаком.

Через полчаса в глазах зарябило, и хоть движения больше не было, однако непонятные звуки всё-таки до­носились, то шаркающие, то будто железо скрипнет или брякнет, а то послышится приглушённый говор. И это был не зверь — люди, скорее всего, охрана или тайные соглядатаи из местных туземцев.

В общем, кто-то сидел в высокой траве и изнывал от ожидания, как сам Зарубин. И это вскоре подтверди­лось. Невзирая на запах от маскировочной сети на поле вдруг нарисовались два пестуна, мягкие и круглые, как ме­ховые шары. Вышли совершенно бесшумно, прогулялись до середины площадки, и тут один принялся копать зем­лю, другой же лениво рвал овёс и по-детски чавкал. Мало того, из травы вдруг возникла их мамаша — крупная, с за­лизанной хищной мордой и блестящей чёрной шерстью. Вариант, прямо сказать, трофейный: можно стрелять, по­скольку сеголетков у медведицы нет, а прошлогодние уже выросли. Несмотря на убогость овса, запасное поле у Недо­еденного оказалось со зверем, причём непуганым: вышли рано! Пестуны держались от матери на расстоянии, види­мо, уже отгоняла, приучала к самостоятельности. Безза­ботно и мирно паслись они минут пять, после чего все трое одновременно встали торчком. И смотрели в одну сторо­ну — на лесной прогал со ржавым железом! То ли шум уловили, то ли что-то почуяли. Трёхметровая медведица показалась во всей красе — шкура тряслась от нагулянно­го жира и переливалась на солнце, как полотнище дорого­го бархата. И стояла прямо, горделиво, как йети!

Мгновение — и всё семейство скачками скрылось в траве. Потом откуда-то донеслось недовольное урчание, вроде бы медвежонка. Зарубин ожидал, что выйдет более крупный зверь и опять начнётся борьба за пищу, но всё стихло и замерло, даже незримое шевеление в прогале.

А потом в воздухе или в ощущениях Зарубина произо­шёл некий беззвучный щелчок, после чего сердце заби­лось иначе, и кровь в один миг вскипела.

По полю шёл натуральный снежный человек, как его описывают очевидцы: лохматое, шерстистое существо при­мерно трёхметрового роста. Он шёл не спеша, открыто, на­правляясь прямо на лабаз, и Зарубин понял: идёт к нему и встречи не миновать. Придавленный разум заверещал, хотелось крикнуть: нет, этого не может быть! Этого не су­ществует в природе! Но голос пропадал, и отказывал ре­чевой аппарат, выдающий нечленораздельные звуки. Ещё миг, и накатила бы волна паники, Зарубин уже чувствовал наплывавшую шквалистую ледяную силу, но в это время громыхнуло, и ударил косой ливень. Однако вместо воды с неба сыпало молоком! В одно мгновение снежный чело­век стал белым, и Зарубин догадался: это же Дива Ники­тична окропила его молоком, чтобы проверить, оборотень он или настоящий. И всё это ему снится, поскольку в небе и впрямь загремело, и по лицу потекла вода.

Холодный дождь отрезвил мгновенно и смыл дрёму вме­сте со всеми грёзами. Он облегчённо вздохнул и, вскочив со стульчика, отступил вглубь, чтоб не доставало ливнем. Дождь молотил по земле и крыше лабаза ещё несколько минут, потом тучку сдуло за спину, и вечернее солнце на­конец-то впервые засияло радостно и жарко, показывая на полчаса, каким бывает бабье лето. Зарубин понимал, что это был сон, однако ощутил на губах вкус молока, ещё раз отёр лицо и обнаружил на ладони белую жидкость, спу­тать которую с чем-либо было невозможно. Однако разум и трезвомыслие уже выбрались из-под тягла сновидения, и его следы надо было убирать безжалостно, не размышляя. Он склонился над густой травой, политой дождём и, соби­рая влагу руками, умыл лицо до скрипа кожи.

И вовремя! На тропе к лабазу показались трое. Который из них венценосный, сказать было трудно: все обряжены в камуфляж, и у всех на плечах карабины, на шеях бинок­ли и фотоаппараты, но средний был повыше и с бородкой, больше походил на старого солдата, чем на короля. Один, помоложе, отстал и скрылся с тропы, двое других продол­жали путь и с ходу стали подниматься на лабаз. Скорее все­го, Зарубина за сетью они не заметили. Первым на лестни­це оказался бородатый, второй бережно страховал, и стало ясно, кто здесь король. Вторым поднимался спортивный те­лохранитель-стрелок, по свидетельству Костыля, професси­ональный охотник за львами, побывавший однажды в их лапах и тоже вроде как недоеденный. Забрались они лег­ко и почти бесшумно, сели, осторожно зарядили оружие и замерли. Охотничья подготовка у них, несомненно, была, не ёрзали, не сучили ногами, не шуршали одеждой, и уже через пять минут казалось, что наверху никого нет.