Читаем Дива полностью

— А Натаха у нас красавица! — тётка засунула голову в кабину. — И работящая! Приедешь ещё, полюбуешься, дак, может, и в Москву с собой возьмёшь! Ты не стесняйся...

Муж вынул её из окна, стал что-то выговаривать, но Зарубин уже не услышал, потому как с места взял ско­рость, выбросив из-под колёс тучу песчаной пыли.

На обратном пути, проезжая мимо Пижменского Го­родка с единственным жилым домом Дракони, он вне­запно заметил ещё одну дорогу, с тыльной стороны, без асфальта, недавно отсыпанную и вполне приличную. Свер­нул на неё и узрел совершенно иной ракурс — процвета­ющая европейская деревня: ухоженные жилые домики с палисадами, асфальтовые дорожки и обилие цветников с георгинами. Посередине стояло модульного типа строе­ние, будто на современной американской ферме, покра­шенное в голубой цвет и стерильное даже снаружи. Во­круг ухоженный, стриженный газон, отдельные блоки с трубопроводами, вентиляционные короба, и всё ды­шит, действует как единый организм. Скорее всего, это и был маслозавод, где производили масло для кремлёв­ского общепита. Фасадный вид из-под горы с руинами и чертополохом был всего лишь прикрытием, чтобы от­пугивать проезжающих.

Все эти чудеса в недрах запустения и разрухи охраня­ли автоматический шлагбаум и две видеокамеры, наце­ленные, как пушечные стволы.

Зарубин перед ними и остановился, полагая, что сей­час к нему выйдут, однако кругом было ни души, и похоже, камеры стояли тут для острастки. Тогда он достал коробку с подарком Фефелова и пошёл за шлагбаум. В это время из крайнего блока вышла женщина в белом халате и с марлевой повязкой на лице, более похожая на доктора, чем на колхозницу. Зарубин вежливо поздоровался, но спросить ничего не успел.

— Это ещё что такое? — грубовато спросила она. — Ну-ка, выйди! Выйди отсюда!

Принимали в этом колхозе, прямо сказать, неласково, Зарубин отступил за шлагбаум и вежливо поздоровался.

— Как бы увидеть хозяйку, Диву Никитичну?

Женщина чуть отступила, смерила недоверчивым взглядом и оттянула маску на подбородок.

— Это я. Что нужно?

Никакой особенной красоты, разящей наповал, Зарубин не заметил: миловидная и самоуверенная особа лет за тридцать...

— Я привёз вам подарок от Фефелова, — он протянул коробку. — Вот, возьмите.

— Какого Фефелова? — вдова чуть сбавила напор. — Который из Москвы, что ли?

— Из Москвы, на охоту сюда приезжал...

Она говорила громко, чуть развязано, в поведении чувствовалось внутреннее простодушие, смешанное с барской, даже царской брезгливостью.

— Вот неймётся мужику! — усмехнулась Дива Ники­тична. — А что прислал-то?

— Не знаю, — сказал Зарубин. — Просил передать...

Она посмотрела на свои стерильные перчатки.

— Ну-ка, открой!

Разрезать упаковку пришлось ножом. В коробке ока­залась ещё одна, такая же круглая, но обтянутая бар- хитом, как ларец и явно антикварного вида, на замоч­ке и с золотым ключиком на тесьме. Подарок, кажется, Диву заинтересовал.

— Ишь ты, какая красивая... И что там внутри?..

Зарубин отомкнул замок и осторожно открыл ларец — там, в ложе из белого шёлка оказались серебряные, с по­золотой, пяльцы для вышивки и стеклянная коробочка с набором золотых игл самой разной длинны и конфигу­рации. Сказать честно, вещи дорогие, старинные, и Дива, увидев всё это, восхитилась:

— Какая прелесть! Генеральский подарок... Ценная, должно быть, вещица?

— Антикварная.

В следующий миг она потеряла интерес и преврати­лась в избалованную вниманием барышню.

— Какие назойливые мужчины, — вымолвила она с жеманностью богатой невесты. — Знают, что не при­нимаю, и всё равно подарки шлют...

Снова спряталась под маску и хотела уйти.

— И что мне теперь с этим делать? — спросил Зарубин.

— Поедешь по берегу, увидишь омут глубокий, так в воду брось, — посоветовала она.

— Может, обратно вернуть? Вещица дорогая...

Дива рассуждала без прежнего простодушия, неожи­данно многозначительно и даже жёстко:

— Вернуть — напрасную надежду подать. А станет спрашивать, скажи, я сама в реку бросила. Русалкам по­дарок в пору, пусть вышивают. У них на дне ниток мно­го и времени не счесть...

Зарубин не знал даже, что и сказать, Дива Никитич­на гордо удалилась, а он остался стоять с коробкой в ру­ках, физически ощущая, что за вдовой потянулся некий инверсионный след, выхлоп, по которому можно судить о силе двигателей. Обычно в таких случаях восхищён­но говорят: какая женщина! Но Зарубин восторга не ис­пытал, а силу её отнёс к ведьминскому характеру: вдова привыкла к вниманию мужчин и вертела ими, как хоте­ла, включая губернатора.

После столь неудачного знакомства с хозяйкой фер­мы он не стал более искушать судьбу и поехал к Костылю.