Читаем Дюна полностью

- Потому что в следующий раз, когда «Природа и побережье» явится к ним выпрашивать денег, они им скажут: «Разве покойный судья Бичер не оставил вам четыре миллиона? Марш отсюда и побыстрее, а то дверью под зад получите!»

Верно, согласился Уэйленд, скорее всего, так все и пройдет: Скотт и его товарищи по борьбе за бюджет охотно узаконят дары, которые не им дарить. И на том оба юриста перешли к менее значительным пунктам завещания.

- Перепишу набело, и нам понадобятся два свидетеля и нотариус, - подытожил Уэйленд, когда они закончили.

- Заверим этот вариант для надежности, - сказал судья. - Если со мной что-то случится до утверждения, сойдет и в таком виде: оспаривать некому, я их всех пережил.

- Разумная предосторожность, судья. Имеет смысл сделать это нынче же вечером. Ваши управляющий и экономка…

- Они вернутся в восемь утра, - сказал Бичер. - Но зав-тра мы с этого и начнем. Гарри Стейнс держит нотариальную контору на Варно-Роуд и не откажется зайти ко мне до начала рабочего дня. Я оказал ему парочку-другую услуг в свое время.

- Мне бы следовало хотя бы сделать… - когтистая лапа протянулась к молодому поверенному, и тот осекся. Когда член Верховного суда штата (пусть и в отставке) требовательно протягивает к тебе руку, споры неуместны. Да и какого черта, это всего-навсего черновик с пометками, завтра его заменит окончательный вариант. Уэйленд отдал судье неподписанное завещание и праздно следил за тем, как Бичер со скрипом поднимается, сдвигает в сторону изображение флоридских болот и, не делая ни малейшей попытки прикрыть от чужака диск, вводит нужную комбинацию цифр. Завещание взгромоздилось на - что это такое? - большую и неопрятную кучу банкнот. Вот черт!

- Отлично! - сказал Бичер. - Все готово, все на месте. Осталось только подписать. Надо бы выпить, чтобы отметить. У меня есть неплохой односолодовый скотч.

- Что ж… от одного стаканчика вреда не будет, полагаю.

- Мне в вашем возрасте от спиртного вреда точно не было, а вот сейчас - да, так что извините: компанию вам не составлю. На старости лет не пью ничего крепче кофе без кофеина да сладенького чая. Сколько льда?

Уэйленд приподнял два пальца, и Бичер со стариков-ской церемонной медлительностью добавил к напитку два кубика льда. Едва Уэйленд отпил глоток, как по его щекам разлился густой румянец. Так краснеет, отметил про себя судья Бичер, человек, склонный к выпивке. Поставив пустой стакан, Уэйленд решился задать вопрос:

- Вы позволите спросить, чем вызвана такая поспешность? Надеюсь, вы вполне здоровы?

Что-то сомнительно, чтобы молодого Уэйленда и впрямь беспокоило состояние его здоровья.

- Здоровехонек, - ответил судья и для пущей убедительности сделал рубящее движение рукой, и ухнул, и подмигнул. Поразмыслив, он в свою очередь тоже задал вопрос: - Так вы хотите знать, отчего я так спешу?

Тут призадумался Уэйленд, и это судье Бичеру пришлось по вкусу. Но вот молодой человек кивнул.

- Это связано с тем островом, о котором мы только что сделали распоряжение в завещании. Вы, наверное, никогда и не видели этот островок?

- Да, вряд ли.

- Никто не обращает на него внимания. Он почти не выступает из воды. Даже морские черепахи не удостаивают его своим посещением. А он, тем не менее, весьма примечателен. Вам известно, что мой дед участвовал в войне с Испанией?

- Нет, сэр, об этом я не знал, - преувеличенно почтительно ответил Уэйленд. Мальчик, должно быть, решил, будто старик заговаривается, но мальчик был неправ. Никогда разум Бичера не работал так четко, как в этот вечер, и, раз начав, он собирался довести эту историю до конца, пусть лишь однажды, пока еще…

Ну, словом, пока еще.

- Да, участвовал. Сохранилась его фотография на горе Сан-Хуан. Где-то в доме лежит. Дед уверял, будто он и на Гражданской войне побывал, но когда я провел исследование - для мемуаров, как вы понимаете, - выяснилось, что такого быть не могло. В лучшем случае он был тогда маленьким ребенком, если вообще успел родиться. Однако сей наделенный изрядным воображением джентльмен умел правдоподобно преподнести самые дичайшие фантазии. И с чего бы мне заподозрить обман? К тому времени я только-только перерос веру в Санта-Клауса и Зубную фею.

- Ваш дед был юристом, как вы и ваш отец?

- Нет, сынок, дед был вором. Карманник Гарри ему в подметки не годится - стащит все, что гвоздями не прибито. Вот только он называл себя не вором, а бизнесменом, как всякий жулик, кого за руку не схватили, - наш нынешний губернатор, полагаю, из таковских. Главным образом он делал бизнес - или жульничал - с земельными участками. Покупал по дешевке флоридские болота с москитами и аллигаторами, а продавал задорого доверчивым болванам вроде меня, каким я был в ту пору. А ведь Бальзак сказал: «В основе каждого крупного состояния лежит преступление». К семейству Бичер это правило, безусловно, применимо, однако помните: вы - мой поверенный и обязаны хранить в тайне все, в чем бы я ни признался.

- Конечно, судья! - Уэйленд с наслаждением отпил еще глоток. Лучший скотч, какой ему доводилось пробовать.