Читаем Дюна полностью

Слушая картавый голос дочери, Джессика вспомнила тот день в пещере.

— Я попыталась бежать, но бежать было некуда. Потом я увидела искру не то чтобы настоящую... Просто искра была там, со мной, и я чувствовала то, что она хотела мне передать... успокаивала меня, сообщала мне, что все будет хорошо... Это была моя мать.

Хара вытерла глаза и ободряюще кивнула Алии. И все же — как отметила Джессика — в ее глазах была дикость Свободной женщины и настороженность, как будто глаза тоже пытались услышать рассказ Алии.

И Джессика подумала: "А что мы, собственно, знаем о том, как на самом деле происходит мыслительный процесс подобного существа... с учетом его собственного опыта, воспитания и наследственности??

— Как раз тогда, когда я почувствовала себя уверенно и в безопасности, — сказала Алия, — появилась еще одна искра... Тут-то все и случилось. Другой искрой была старая Преподобная мать. Они с моей мамой... обменивались жизнями, и я была там, с ними, и видела это. Потом все кончилось, и я стала ими, потом еще другими — оставаясь собой... Только мне понадобилось много времени, чтобы снова себя найти: других было так много...

— Это было очень жестоко, — сказала Джессика. — Ни одно существо не должно пробуждаться к жизни подобным образом. Самое удивительное то, что ты смогла принять это.

— А что мне оставалось делать! — возразила Алия. — Я не знала, как это отбросить, как спрятать мое сознание или защитить его. Все случилось так...

— Мы не знали... — пробормотала Хара. — Когда мы давали твоей матери Воду, чтобы она ее изменила, мы не знали, что ты существуешь у нее внутри. — Не печалься об этом, Хара, — сказала девочка. — И самой мне не стоит себя жалеть. В конце концов есть повод и для радости: я -Преподобная мать. У племени две Пре...

Она оборвала себя и подняла голову, прислушиваясь.

Хара резко повернулась и посмотрела на Джессику.

— Разве ты об этом не подозревала? — спросила Джессика.

— Тс-с!.. — шикнула на нее Алия.

Сквозь занавеси, отделяющие их от коридора, донеслись звуки ритмичного пения. Оно делалось все громче, и вот уже можно было различить слова: "Иа! Иа! Иаум! Иа! Иа! Иаум! Му зейн, валлах! Иа! Иа! Иаум! Му зейн, валлах!?

Поющие прошли мимо входа, и их голоса начали стихать, а потом и совсем исчезли.

Когда слов пения было уже не разобрать, Джессика проговорила с печалью в голосе:

— И был Рамадан на Бела Тегузе...

— Моя семья сидела у фонтана, у себя во дворе, — подхватила Хара, — и воздух был напоен влагой. Там было дерево, покрытое плодами партигулов, круглых и ярких, величиной почти с голову. Там была корзина с миш-мишем и баклавой, и кружки с либаном. В наших садах и в домах был мир, мир был на всей земле.

— Жизнь была полной счастья, пока не пришли захватчики, — вставила Алия.

— Кровь стыла от криков людей, — Джессика ощутила, как в ней закружились воспоминания полученного в дар прошлого.

— Женщины кричали: «Ла! Ла! Ла!» — вторила ей Хара.

— Нападавшие прошли через муштамал и бросились на нас с ножами, лезвия которых сделались красными от крови наших мужчин, — вторила ей Джессика.

И они втроем погрузились в тишину, подобно всем другим жителям в сьетче, и эта тишина дала им воспоминания, которые сделали свежей их скорбь.

— Не забудем и не простим, — строго сказала Хара.

В полной значения тишине, установившейся вслед за этими словами, они слышали голоса многих людей, шелест многих плащей...

— Преподобная мать? — раздался голос у входа. Джессика узнала Сарсар, одну из жен Стилгара.

— В чем дело, Сарсар? — спросила Джессика.

— Беда. Преподобная мать...

У Джессики сжалось сердце от смертельного страха за Пола.

Сарсар раздвинула занавеси и вошла в комнату. Джессика успела заметить, что снаружи стоит группа людей. Она посмотрела на вошедшую маленькую черноволосую женщину в красном одеянии. Взгляд ее темных глаз был устремлен на Джессику, ноздри крошечного носа раздувались, скрывая рубцы от зажимов. — В чем дело? — спросила Джессика.

— Получено известие из песков, — сказал Сарсар. — Сегодня Узул проходит испытание. Молодые мужчины говорят, что он не может не справиться, что до наступления ночи он будет назван наездником песков. Молодые люди объединяются для раззии. Они отправятся на север и там встретятся с Узулом. Они говорят, что заставят его вызвать Стилгара и встать во главе племен.

«Сбор воды, засаживание дюн, медленное, но верное изменение своего мира — всего этого им уже недостаточно, — подумала Джессика. — Небольшие, неизменно заканчивающиеся удачей набеги не удовлетворяют их больше после того, чему они научились у Пола и у меня. Они почувствовали свою силу, они хотят сражаться».

Сарсар переминалась с ноги на ногу, не решаясь говорить дальше.

«Нам понятна необходимость осторожного выживания, — думала Джессика, — но в нем есть и уязвимость. Нам известно также, какой стыд может заключаться в слишком долгом ожидании. Если оно будет длиться бесконечно, мы можем потерять ощущение цели».

— Молодые мужчины говорят, что если Узул не вызовет Стилгара, то это будет означать, что он боится, — проговорила Сарсар и опустила глаза.