Читаем Дюна полностью

«Мы пробыли здесь более двух лет, — подумала она. — И пройдет по крайней мере в два раза больше времени, прежде чем мы сможем хотя бы надеяться на избавление Арраки от правителя Харконненов, скотины Раббана». — Преподобная мать?

Голос, доносившийся из-за занавесей, принадлежал Харе, другой женщине Пола.

— Да, Хара?

Занавеси раздвинулись, и вошла Хара. На ней были обычные в сьетче сандалии и красно-желтое одеяние, оставляющее открытыми руки почти до плеч. Смазанные маслом черные волосы, плотно прилегающие к голове, были разделены пробором посередине и свисали ей на грудь подобно двум крылам. Лицо с крупными хищными чертами было нахмурено.

За Харой стояла Алия, двухлетняя дочь Джессики.

Джессика всегда поражалась ее сходству с Полом, когда он был в том же возрасте: те же широко раскрытые вопрошающие глаза, темные волосы, твердая линия рта. Но была и некоторая разница, и касалась она того, что так смущало в ней взрослых. Ребенок, совсем еще младенец, держался с удивительным для ее возраста спокойствием и уверенностью. Взрослые удивлялись и поражались, когда она смеялась, услышав двусмысленные, одним лишь им понятные выражения. Или же они ловили себя на том, что, слушая ее по-детски шепелявый, неопределившийся голосок, обнаруживают в ее словах тонкий намек, никак не соответствующий тому опыту, располагать которым может ребенок ее возраста.

— Алия, — позвала ее Джессика.

Девочка подбежала к лежавшей возле матери подушке, опустилась на нее и схватила руку матери. Физический контакт сразу же восстановил ту духовную близость, которая установилась у них еще до рождения Алии. Дело было не в общих мыслях, хотя они и возникали, если контакт происходил в те минуты, когда Джессика изменяла для церемонии спайсовый яд. Это было мгновенное познание другой живой особи, нечто более глубокое и острое, чем просто телепатия. Это было эмоциональное единение, связанное с симпатической нервной системой.

Памятуя о том, что Хара — другая женщина Пола, хранительница его домашнего очага, Джессика приветствовала ее в подобающей случаю, хотя и сдержанной манере:

— Субакх ул кухар, Хара? Хорошо ли ты провела ночь?

В той же традиционной манере Хара ответила:

— Субакх ун нар. У меня все хорошо.

Голос Хары, лишенный всякого выражения, звучал ровно и безучастно. Джессика ощутила исходящее от Алии удивление.

— Ганима моего брата недовольна мной, — чуть шепеляво произнесла девочка.

Джессика отметила слово, которым Алия назвала Хару — «ганима», означавшее: «нечто, приобретенное в битве», а произнесенное с особым выражением — «нечто такое, что не использовалось больше по своему прямому назначению». Что-то вроде копья, используемого для крепления занавесок. Хара хмуро посмотрела на ребенка:

— Не надо меня оскорблять, дитя: я знаю свое место.

— Что ты сегодня делала, Алия? — спросила Джессика.

Хара ответила:

— Сегодня она не только отказалась играть с другими детьми, но и без разрешения вторглась туда, где...

— Я спряталась за занавесями и смотрела, как рождается ребенок Сабийи, — перебила Алия. — Это — мальчик. Он все кричал и кричал. Ну и легкие! Когда он накричался так, что...

— Она подошла и дотронулась до него, — докончила за нее Хара. — И он перестал кричать. Каждый знает, что дитя Свободного, если он родится в сьетче, должен накричаться при рождении, потому что он больше никогда кричать не сможет, иначе он выдаст нас во время хайры.

— Он уже накричался, — объяснила Алия. — Я просто хотела послушать его искру, его жизнь, вот и все. А когда она ощутила меня, он больше не захотел кричать.

— Это вызвало среди людей много толков, — сказала Хара.

— Мальчик Сабийи здоров? — спросила Джессика. Они видела: что-то взволновало Хару, и хотела знать, что это такое.

— Здоров так, как этого может желать мать, — ответила Хара. — Они знают, что Алия не причинила ему вреда. Они не обратили особого внимания на то, что она его трогала. Он сразу успокоился, и вид у него был довольный. Дело в том... — Хара запнулась.

— Дело в странностях моей дочери, не так ли? — спросила Джессика. -Дело в том, что она знает много такого, чего не положено знать в ее возрасте. Она знает даже о прошлой жизни.

— Как она может знать о том, что ребенок похож на Митху с Бела Тегузы? — с горячностью в голосе спросила Хара.

— Но он действительно похож! — стояла на своем Алия. — Мальчик Сабийи выглядит точно так же, как выглядел сын Митхи.

— Алия! — прикрикнула на нее Джессика. — Я тебя предупреждала...

— Но, мама, я это видела, и это правда, и...

Джессика покачала головой, видя на лице Хары выражение беспокойства. «Кого я родила? — спросила она себя. — Дочь, которая с рождения знает все, что знаю я сама и даже больше, все, что влилось в нее из проходов, открытых мне Преподобной матерью на церемонии Семени».

— Дело не только в том, что она говорит, — продолжала Хара, — но и в том, как она сидит, как она смотрит на скалы, не двигая ни одним мускулом на лице, или на пальце, или...