Читаем Дю Геклен полностью

Надо учитывать также, что английские гарнизоны были введены на территорию герцогства со времен Войны за бретонское наследство: Дерваль и Руже все еще находились в руках Роберта Ноллиса; Бешерель, Гавр, крепость Коле, близ Бурньефа, сеньория Гемене-Гингам принадлежали англичанам; английские чиновники находились в Бресте и Сен-Матье; другие получали значительную ренту от герцога: например, Роберт Шенн, Джеффри Уорсел, Роберт Миттонн. Можно, конечно, отметить, как это сделал британский историк Майкл Джонс, что это очень незначительные случаи, но мы знаем, что некоторые незначительные факты, когда они часто повторяются, могут приобрести значительную важность в глазах общественного мнения, не готового их принять. Несомненно, что бретонская знать, а также духовенство и часть буржуазии очень смутно воспринимали английское присутствие, которое их воображение преувеличивало. Англичане рассматривались как конкуренты за обладание бенефициями, сеньориями, рентами и важными местами. Развивались англофобские настроения, которым вторил каноник из Доля, Гийом де Сент-Андре, который одновременно был секретарем герцога и автором Histoire rimée du duc Jean IV (Рифмованной истории герцога Иоанна IV). Он приписывает бретонским дворянам следующую речь, обращенную к герцогу:

Поэтому бретонские бароны, казалось, были явно на стороне Франции. Иоанн IV был непопулярен в герцогстве. "Он не осмеливался доверять жителям Ванна, Динана или любого другого доброго города своей страны", — писал хронист Ален Бушар. Недоверие было тем сильнее, что последствия войны за герцогский престол все еще ощущались. Официальные помилования и примирения не стерли старые обиды. Крупная бретонская знать была на стороне дома де Блуа, и оставалась еще мощная партия герцогини Жанны де Пентьевр, которая сохранила весь свой апанаж на севере полуострова ― одну пятую герцогства! Наследник Жанны, Жан де Пентьевр, женился на дочери Оливье де Клиссона, Маргарите. Компаньон Дю Геклена, и так бывший одним из крупнейших сеньоров Бретани, был таким образом связан с врагами герцога, которые также воспользовались недовольством, вызванным мерами по реорганизации фискальной системы герцогства. Епископы и бароны выступали против растущего вмешательства герцогской администрации в их дела, как показал Жан Керхерве в своей работе L'État breton aux XIVe et XVe siècles (Бретонское государство в XIV и XV веках). Например, во время первого общего налогового сбора 20 октября 1365 года Дю Геклен, как и большинство вассалов, столкнулся с трудностями, позволив герцогским чиновникам собирать налог в замке Ла Рош-Дерьен. Коннетабль также был лично в плохих отношениях с Иоанном IV, своим бывшим врагом в войне за бретонское наследство и союзником англичан. В 1372 году он отказался принести герцогу оммаж за свои бретонские владения, о чем свидетельствует обращение Иоанна IV к королю Франции с просьбой оказать давление на Дю Геклена, чтобы тот выполнил свой феодальный долг.

Таким образом, в Бретани возникла мощная профранцузская партия, душой которой был амбициозный и зловещий Оливье де Клиссон. В 1371 году эта партия еще больше укрепилась благодаря началу процедуры канонизации Карла де Блуа. Коалиция, сформированная партией Пентьевров, королем Франции, несколькими крупными феодалами и бретонскими епископами, а также францисканцами, оказала давление на Урбана V, который решил назначить комиссию по расследованию. Эта комиссия начала свою работу в Анжере. Францисканцы из Гингама, где находилась гробница Карла, умело организовали пропаганду, чтобы сделать его мучеником и распространяли слухи о многочисленных чудесах, которые должны были совершиться благодаря его заступничеству. Ставки были высоки для монастыря Гингама, который должен был получить колоссальное состояние от притока паломников, пожертвований и подношений, которые они принесут.