Читаем Дитя пламени полностью

Ветер зашелестел в листьях деревьев. Санглант прислушался, но не мог превратить нежный шелест в слова: это был только ветер, а не духи воздуха под началом у Анны. Этот же звук ветра напомнил ему, что еще не все потеряно. Во дворце в Ангенхейме он видел ворота, открывшиеся на месте, скрытом властью, расстоянием и тайнами в архитектуре Вселенной, как сказала бы Лиат. Он слышал ее голос.

— Она все еще жива, — прошептал он.

— Удивительно, что кто-то выжил.

Санглант поднял палку, поиграл ею в руке, взглянул на поверженные кусты чертополоха и, проявив милосердие, снова ее опустил.

— Я знаю, что сестра Анна пережила ту бурю. А кто из ее помощников, даже не могу представить.

— Сестра Вения выжила,- произнес Хериберт, помрачнев.

— Откуда ты знаешь?

— Она выживет независимо от того, что произойдет.

— Тебе лучше об этом знать. Она была твоей матерью, она вырастила тебя.

— Словно цепного пса, — пробормотал Хериберт. Санглант с интересом наблюдал, как дружелюбное выражение сходит с лица юного монаха, обнажая давнюю ярость, копившуюся долгие годы. Но, словно пес, молодой монах встрепенулся и задернул обратно едва приоткрывшуюся завесу. Его взгляд прояснился, и он с улыбкой посмотрел на Сангланта. — Куда могли направиться эти волшебники, чьи дома были сожжены дотла? Могли ли они остаться в Берне?

— Я бы не смог там остаться, после того как дэймоны такой силы пришли туда. Здесь кроется какая-то тайна, Хериберт. Те дэймоны искали Лиат. Бернард убежал от Анны и ее помощников, потому что боялся, что эти Семеро Спящих могут схватить Лиат для каких-то своих целей. Но, возможно, он просто боялся дэймонов. Нет, здесь много того, чего я не могу объяснить. Но я точно знаю, что Анна на этом не остановится. Она будет искать Лиат и, даже если не сможет ее найти, будет препятствовать возвращению Изгнанных. Она надеялась, что Лиат отговорит Аои возвращаться, но Анна не станет отказываться от задуманного только потому, что Лиат исчезла. Я должен остановить сестру Анну и ее помощников. Мне просто необходимо удостовериться, что Изгнанные смогут вернуться.

— Хорошо, — сказал Хериберт, махнув рукой в сторону лагеря, расположенного среди руин. — Вы, монах в изгнании, семьдесят человек, ребенок и один воздушный эльф — это слишком слабая армия, чтобы выступить против такой мощной волшебницы, как сестра Анна.

— Согласен. — Он нагнулся и поднял одну из срезанных головок чертополоха. Цветок начал колоть своими острыми шипами, и он ощутил жгучую боль в ладони, но она хоть как-то перекрывала гнев и горечь, раздиравшие его сердце. — Мне кажется, я чувствую себя, словно преданная собака, когда хозяйке наскучила эта игра и она оставляет ее где-нибудь на обочине дороги. Я думал, что моя мать…- Он выругался, выбросив цветок чертополоха, его ладонь пульсировала, словно от укуса. — Я думал…

Он не смог закончить фразу и вынужден был остановиться, чтобы справиться с чувствами, охватившими его. Хериберт стоял чуть поодаль, с состраданием глядя на него. Вдалеке раздалось блеяние козы, и вдруг послышалось ответное «бе-е-е-е», только на тон повыше. Казалось, голоса между деревьев дразнили его, пусть это и был только ветер.

— Какой я глупец! Разве когда-нибудь она относилась ко мне лучше, чем к лошади, которая покорно везет ее вещи?!

Хериберт, казалось, хотел что-то возразить, но передумал.

— Как только я стал ей больше не нужен, она отвернулась от меня, так же как когда я был младенцем.

— Нет, Санглант, не осуждай ее. Может быть, король задержал ее.

— Даже король не может арестовать такую волшебницу, как она. Она могла бы следовать за нами, если бы захотела. Но она не сделала этого. Видимо, роль, отведенная мне в ее заговоре, закончилась, и теперь я лишь мятежник, восставший против власти своего отца.

— Нет, мой друг, я уверен, что ваша главная роль во всем этом еще впереди, если пророчества сбудутся.

— Но буду ли я придерживаться той роли, которую они мне определили? Я больше не капитан «Королевских драконов», больше не пешка в их игре. — Он хмурился, вглядываясь в западную часть лагеря. Там возникло какое-то волнение. Доносились лишь голоса, понять, о чем идет речь, он не мог. Или это две козы жаловались друг другу на тяготы жизни, но ведь у них была только одна? Все же капитан Фальк мог и сам справиться с этим. У него было о чем подумать.

Решение пришло совершенно внезапно, поэтому было так приятно. Он полностью осознал, что должно было быть сделано и что он был единственным, кто мог это осуществить. Понимание этого придало ему сил, очистило душу и разум от сомнений и отчаяния. Кто сомневается, тот всегда проигрывает, поэтому Санглант давно научился не поддаваться этому чувству.