Читаем Дитя пламени полностью

— Что ты хочешь сказать своей историей?! — вскричал Генрих. — Что значит то, что ты сейчас здесь, передо мной, Алия?

Алия указала на свое лицо, его бронзовый цвет и чужие черты.

— Некоторые из моих людей все еще в ярости, потому что память о нашем изгнании тяжелым грузом лежит на нас. После того как мы вернемся на Землю, они мечтают одержать верх над людьми. И лишь немногие из нас стремятся к миру. Поэтому я здесь. — Она шагнула вперед и положила руку на локоть Сангланта. — Этот ребенок — мое предложение мира, Генри.

Генрих рассмеялся.

— Как я могу верить всем этим диким пророчествам? Любая сумасшедшая может бредить и наговорить много всего о конце времен. Если это так и история правдива, то почему тогда ни один из моих усердных клириков ничего не знает? Сестра Росвита?

Его направленная на нее рука, словно копье, пригвоздила Росвиту под неумолимым взглядом короля.

— Ваше величество, — медленно проговорила она, — я была свидетелем странных событий и слышала непонятные мне истории. Я не могу быть до конца уверенной.

Наконец заговорила Теофану:

— Вы хотите сказать, сестра Росвита, что верите этой дикой истории о катастрофе? Вы тоже считаете, что легендарный народ Аои был отправлен в магическое изгнание?

— Я хорошо помню события, изображенные на фресках в монастыре святой Екатерины. Разве вы их не помните, ваше высочество?

— Я не видела настенных фресок в монастыре святой Екатерины, за исключением одной, которая находилась в часовне, где мы молились, — ответила Теофану с презрением. — На ней изображена сама святая, коронованная во славе.

— Я верю этой истории, — сказал Санглант, — и есть те, кто тоже верят ей. Таллия, дочь императора Тейлефера, провела жизнь, готовясь к тому, что могло произойти.

— Она была осуждена церковью на Нарвонском Соборе, — произнесла Теофану.

— Не будь упрямой, Тео, — резко возразил Санглант. — Разве я когда-нибудь тебя обманывал? — Его колкое замечание задело ее, но она не подала виду, между тем Санглант продолжал: — Епископ Таллия занималась с женщиной, которая вырастила внучку Тейлефера, и обучила ее искусству магии. Внучка Тейлефера дала жизнь Лиат. Она уже немало сделала, чтобы вновь прогнать Исчезнувших и окончательно разбить их.

Генрих развел руками.

— Как такое может быть, что существование внучки Тейлефера осталось тайной для великих принцев этих королевств? Как смогла она так скрыться от всех, что о ней никто ничего не слышал?

— Она математик, — пояснил Санглант. — Церковь осудила такую магию на Нарвонском Соборе. Ей не было необходимости раскрывать себя, ведь это принесло бы ей только осуждение. — Он кивнул в сторону Теофану.

— Где сейчас эта женщина? — безжалостно продолжал спрашивать Генрих. — Где твоя супруга, Санглант?

— О Господь! — вскричал Санглант. — Сказать все…

— Как могу я поверить этой истории, если не слышал ее целиком? — спросил Генрих. — Вина! — Он кивнул, и слуги принесли двойное кресло для Генриха и Адельхейд. — Я внимательно выслушаю твою историю, сын, сколько бы времени это ни заняло. Это все, что я могу обещать.

2

Так закончился праздник в эту ночь, хотя слуги все еще подносили вкусные блюда и деликатесы и народ не отказывал себе в удовольствии насладиться ими, тогда как принц Санглант рассказывал свою историю, останавливаясь, сбиваясь, вновь возвращаясь к упущенным моментам. Казалось, он больше обеспокоен, чем разгневан, нетерпелив, как человек, привыкший, что его командам подчиняются беспрекословно. Порыв ветра через распахнутое окно ворвался в комнату, и закачались горящие канделябры. Тени заплясали по стенам, и гобелены, заколыхались, словно лодки на волнах.

Тишина и дрожащие тени превращали рассказ Сангланта в мифическую историю. В Верлиде к Лиат подошла женщина, назвавшаяся Анной, и заявила, что она ее мать. Втроем они покинули город. Они много путешествовали в компании бестелесных слуг, направляясь в место под названием Верна, спрятанное в самом сердце Альфарских гор. Там Лиат изучала искусство математики.

— Презренное колдовство, — сказал Генрих, это было его первое высказывание за все время.

— Это ее право по рождению, — резко возразил Санглант. — Ты не можешь представить себе ее силу… — Он остановился, наблюдая за их лицами. Слишком поздно принц вспомнил, но Генрих не забыл. Генрих все еще не мог простить Лиат то, что она украла его сына.

— Совет в Отуне, председателем которого была моя сестра Констанция, отлучил от Церкви Лиатано, бывшую у меня на службе «орлицу», и изгнал ее из общества за практику колдовства, — сказал Генрих тихим, поэтому более опасным голосом. — Насколько я знаю, она околдовала тебя и направила обратно ко мне с этой историей о потерянной внучке Тейлефера, чтобы я поддался искушению и признал право ее дочери на корону и оказал ей честь, которой дитя недостойно. — Он не взглянул на спящую Блессинг, произнося эти слова.