Читаем Дитя пламени полностью

— Почитаемая, мы закончим восстанавливать крышу, которая провалилась от снега, нам нужно ваше благословение.

Алан засмеялся. Даже когда он был спокоен, его лицо было озарено светом, теперь же, когда он смеялся, он весь просто светился. У него были такие ясные, искрящиеся глаза, она никогда не встречала людей с таким чарующим взглядом.

— Благодаря тебе деревня продолжает жить, поэтому моя задача — оберегать тебя и сделать тебя счастливой.

Легко найти смерть в мире, но великим волшебством считается подарить жизнь. Именно он подарил ей жизнь.

Они встретились поздним летом, не нарушая привычного бега времени, пролетали дни и месяцы, растущая луна сменялась убывающей, и вновь появлялась молодая, нарастающая. На смену лету пришла осень, потом зима укутала землю своим белоснежным покрывалом, и вновь наступило время Зеленого Человека пробудиться от зимней дремоты. Так было и так будет всегда, и тогда когда она покинет землю. Даже зная, что предназначено ей судьбой, так же как то, что колесо времени продолжит свой бег, на смену весне придет лето, а потом наступит ее последняя осень, она была довольна.

Священная сделала мудрый выбор.

Теперь же ее ждали деревенские жители.

Ближе к вечеру Адика закончила плести защитные сети вокруг ловушек в южных лесах, которые постоянно запутывали злые духи. Вернувшись, она обнаружила, что вся деревня собралась на последний день празднований, посвященных приходу новой весны. Адика прошла к себе в дом и с надлежащими молитвами и ритуалами надела свои отличительные знаки — рога и бронзовый пояс. С посохом в руках она провела деревенских жителей к кургану, где они остановились в стороне от каменного холма сотканных врат, вокруг земляных насыпей. Вместе они наблюдали закат солнца, чуть справа от весенней и осенней гряды, обозначающей равноденствие. Зима больше не властна над ними. Теперь они могут начинать пахать землю и сажать.

Адика запела:

— Прошу тебя, Зеленый Человек, пусть семена прорастут. — Она обернулась поприветствовать полную луну, взошедшую на востоке. — Прошу тебя, Толстушка, пусть деревня процветает. Пусть твоя дородность станет символом плодородия и изобилия в наступающем году.

Каждый из деревенских жителей принес дары: букет фиалок, медную нарукавную повязку, кремневые топоры, бусы, наконечники стрел и кинжалы. Луна освещала им путь, они спустились с кургана и пошли по дорожке, ведущей к болоту у восточных склонов холмов. Адика знала тайную тропу, по которой можно было пройти через топкое болото прямо к священному острову. Как старейшему здоровому мужчине в деревне, Пуру, мастеру по камню, оказали честь, доверив нести дары по ее следам.

Плескалась рыба. Лунный свет посеребрил воду, расходящуюся кругами от поблескивающих островков тростника и травянистых кочек. Ветер донес запахи костров, аромат жаркого из свинины.

Священный остров был небольшой, длиной в два человеческих роста. Старинный алтарь, с высеченными на нем кубками и спиралями, был установлен здесь во времена древних королев. Адика встала на колени перед ним и положила руки в два углубления, выбитые на камне. Пур терпеливо ждал. Он умел слушать, обучившись искусству общения с камнем, поэтому не испытывал страха перед темнотой, как многие. Он узнавал знакомые шумы и понимал волшебство, скрывающееся за гранью мира. Вскоре Адика услышала древний голос камня — скорее гул, чем произносимые слова, — пробудившегося от взаимодействия звезд и земли в это время года. Шепотом она поведала ему надежды и желания деревенских жителей и рассказала о том, какие события произошли за зиму: где распустились первые фиалки, как прорубили новые просеки в лесу, о том, что у Вейвары родились близнецы, а у овечки два маленьких ягненка, сколько стай гусей пролетело над деревней прошлой осенью на юг, в места их зимовки. Камень понимал тайный язык земли и хранил жизнь деревни в своем непостижимом сердце.

Когда Адика закончила читать молитвы, они с Пуром погрузили приношения в болото, так, как делали это каждый год на весеннем празднике, надеясь на благополучие.

После этого она превратилась в женщину-оленя, которая обладала даром говорить и с людьми, и с богами, создавать и разрушать. Пур отошел в сторону, чтобы не увидеть чего-то запретного; с молитвами и ритуалами, хорошо ей известными, она вновь преобразилась в Адику, сняла свои отличительные знаки и уложила их в кожаный мешок. Когда они возвращались домой, вода чавкала у нее под ногами на самых низеньких кочках, наполовину утопленных в болоте. Водяная змея тихо скользнула по водной глади. Сорная трава росла по краю болота. Скрытая от глаз полумраком ночи, Адика услышала разговор людей, ожидающих ее возвращения.

— Всю зиму ты говорил о войне с Проклятыми, — раздался голос Алана. — Думаешь, они нападут на нас весной?

— Конечно, нападут. — Кэл всегда разговаривал так, будто земля горела у него под ногами. — Они ненавидят нас.

— Почему? Разве речь не может идти о торговле или переговорах? Почему там может быть только ненависть?