Читаем Дитя пламени полностью

Кэл, совершенно расстроенный, выбирался из реки и пытался хоть как-то согреться, завернувшись в плащ, когда к берегу подошел Беор и сбросил свою тунику, что была ему по колено.

— Теперь вы увидите, на что способен настоящий мужчина, — прорычал Беор.

Контраст между двумя противниками был просто поразителен: стройный, несколько худощавый Алан с гладкой кожей, и Беор, чья широченная грудь была плотно покрыта вьющимися волосками. Казалось, улыбка всегда озаряла лицо Алана, он выглядел, словно человек, не знающий забот и волнений, тогда как Беор постоянно ворчал и всегда был чем-то недоволен. Но за зиму Беор стал гораздо мягче, это действительно было так. Он больше не спорил и не ругался так часто, как раньше. Возможно, потому что зима была не такая суровая, деревенские жители не страдали от голода и лишений и не было необходимости сидеть дома взаперти долгие холодные месяцы. Быть может, все больше сплотились и начали жить в мире, несмотря на постоянную угрозу со стороны Проклятых, теперь, когда Алан жил с ними.

— Я обещал победить всех мужчин, а не всех медведей, — выкрикнул Алан, вызвав взрыв смеха у присутствующих.

Беор поднял руки, неуклюже шагая вперед, словно медведь, и с диким рыком набросился на Алана. Дети визжали от восторга. Алан отступил в сторону, но не успел увернуться. Беор схватил Алана за плечи, и они сцепились друг с другом, потом Беор развернул Алана, поднял его и бросил в речной поток. Огромный человек раскинул руки в стороны и издал победный рев, эхом раздавшийся далеко за курганами. Адика смеялась до слез вместе с остальными деревенскими жителями.

Алан вынырнул из воды, отряхиваясь, совершенно мокрый.

— Мир! — крикнул он. — Ты победил.

И протянул руку. Когда Беор сжал ее, помогая ему выбраться на отмель, Алан с силой дернул руку на себя, так что Беор не удержался на ногах и оказался в ледяной воде рядом с ним. В это время две черные собаки громко лаяли на берегу, и когда двое мужчин поднялись из воды, отплевываясь и смеясь, собаки бросились на отмель и, ко всеобщему удовольствию, снова столкнули их обоих в воду.

— Боже, как болит живот, — простонала Вейвара, утирая слезы, катившиеся по щекам, так много она смеялась.

— В деревне будет пахнуть намного лучше! — крикнула сестра Беора, Этора, из толпы.- Ой! Посмотрите, как потемнела вода внизу по течению.

Адика подняла шерстяную тунику Алана, оставленную на камнях. Когда он выбрался из воды, она набросила ее ему на плечи. Почти всю зиму они провели дома, поэтому ледяная вода немедленно возымела действие: он побледнел и покрылся гусиной кожей.

— Холодно, — радостно заявил он, пока она закрепляла ему плащ на левом плече бронзовой булавкой. Алан нежно поцеловал ее в щеку.

Губы были ледяными, словно неживые. Она вздрогнула.

— Адика. — Всегда внимательный к переменам ее настроения, Алан взял жену за руку. Его кожа была холодная, словно у мертвого. Внезапно ей предстало видение, будто она с головой окунулась в ледяную воду.

Шесть фигур, с трудом различимые в темноте, сидят, прижавшись к друг другу, в каменной комнате. Седьмой лежит на полу, спит, ранен или мертв, поверх толстой туники наброшена ткань с вышитым на ней львом. На грани тьмы и света, отбрасываемого чадящим факелом, находится каменная плита. На этом алтаре покоится королева. Ее кости были аккуратно уложены, с должной заботой и почтением; предметы одежды и драгоценности, соответствующие женщине ее положения, были разложены среди костей: отрезы полуистлевшей ткани, бусы, кольцо с лазуритом и золотая нарукавная повязка. Одна из фигур подняла факел, чтобы лучше видеть, и внезапно их взорам предстали золотые рога над черепом скелета.

Это были те самые золотые рога, ее отличительный знак как Почитаемой среди людей.

— Адика.

Она пошатнулась, схватившись за него.

— Я видела себя мертвой, — прошептала она. — Я видела свою могилу.

Алан обнял ее, крепко прижимая к себе.

— Не говори таких ужасных слов! С тобой ничего не случится, любимая. Я никому не позволю причинить тебе боль.

— Я люблю тебя, — прошептала Адика, уткнувшись ему в плечо.

— Ты всегда будешь любить меня, — порывисто проговорил он, в то время как собаки, тесно прижавшись и отталкивая друг друга, терлись об их ноги холодными носами и мокрой шерстью, пытаясь пробраться между ними. — И я всегда буду любить тебя.

Адике никогда не хватало мужества рассказать ему всю правду о главной задаче, стоящей перед ней. Слишком больно было даже думать о том, что они вынуждены будут расстаться. Такова была тайна Толстушки, чье лицо было двулико — открытая половина в свете, и скрытая половина в тени. Она одаривала всем: болью и смертью, так же как изобилием и удовольствиями. Разве удивительно, что Адика выбрала радость и удовольствия, тогда как горе и смерть ожидали за порогом?

Тем временем деревенские жители собрались на почтительном от них расстоянии, ожидая ее внимания.

— Почитаемая, Джетси опять подхватила кашель.

— Почитаемая, ловушки, расставленные моим мужем в южных лесах, вызвали недовольство злых духов.