Читаем Дитя пламени полностью

Появились управляющие и слуги, кто-то из них освещал дорогу факелами, и началась драка. Полдюжины людей шли впереди принца Бояна, появившегося в дверях, он был разъярен оттого, что его подняли с постели. Унгрийские солдаты, охранявшие его день и ночь, ликуя, устремились к дерущимся. К тому времени, как подошла епископ, сопровождаемая слугами, несущими красивые керамические светильники, дерущиеся были разведены по разные стороны: служанки жались друг к другу, сидя на своих кроватях, и так громко ругались, что Ханна боялась оглохнуть; управляющие и слуги сидели в стороне, зализывая раны, а лорд Уичман и свора его собак — дюжина покалеченных, дерзких, нахальных молодых дворян — толпились у тлеющего очага.

— Почему меня потревожили? — Альберада держала в руке светильник в форме грифона. Пламя вырывалось у него с языка. В этот момент, величественная и разгневанная, она не была похожа на женщину, с которой стоило шутить. — Уичман, вы имеете наглость насиловать моих служанок в моем собственном дворце? Так вы хотите отплатить мне за мое гостеприимство?

— Много дней у меня не было женщины! Эти девки сами того желали. — Уичман небрежно махнул в сторону столпившихся служанок, и на мгновение показалось, что его товарищ готов снова броситься туда. — Мы все не можем довольствоваться овцами, как Эддо. — Его товарищи хихикали. — Так или иначе, они простолюдинки. Я бы не прикоснулся к вашим монахиням.

— Вы еще пьяны и неразумны, словно животное.

Язвительный упрек Альберады растворился в воздухе.

В это время один из товарищей Уичмана начал ласкать себя, охваченный желанием. От вида его двигающихся рук Ханну чуть было не вырвало. За спиной епископа толпились вооруженные солдаты.

— Отведите их в башню. Пусть они проведут там всю ночь, я не позволю нарушать спокойствие в этом зале. Утром они уедут обратно к герцогине Ротрудис: уверен, ваша мать будет более снисходительна, чем я, Уичман.

В тот момент Ханна поняла, что Боян выделил ее среди других женщин. Принц смотрел на нее так, словно сам готов был броситься к ней. Он улыбнулся и начал задумчиво подкручивать кончики своих длинных усов. Унгриец подозвал брата Брешиуса и что-то сказал ему, понизив голос.

— Прошу вас, ваша светлость, — произнес Брешиус. — Принц Боян просит наказать лорда Уичмана так, как вы пожелаете, после того, как закончится война.

Альберада холодно взглянула на него.

— В таком случае, как принц Боян предлагает защитить моих служанок от насилия и назойливости?

Боян насмешливо ответил ей:

— В городе много блудниц. За это я сам заплачу.

— Искупать грех, множа его?

Он пожал плечами.

— Чтобы бороться с куманами, мне нужны солдаты.

— Бороться с куманами, — начал Уичман, гордясь собой, как это делают пьяные молодые люди, думающие только о себе. — Мне нужно…

— Вы молоды и глупы. — Боян резко толкнул его, чтобы тот замолчал.- Но вы хорошо сражаетесь. Поэтому вы нужны мне сейчас, иначе я выбросил бы вас на растерзание волкам.

Раздался пронзительный, раздражающий смех Уичмана.

— Если я вам так нужен, мой принц, — произнес он медленно, растягивая слова, — тогда я сам назначу цену, надеюсь, оплачена она будет вдесятеро. — Он сделал неприличный жест в сторону сидящих служанок.

Боян двигался очень быстро для человека, которого только что подняли с постели. Он ловко взял Уичмана в захват и крепко держал его. Уичман был выше него, да и моложе Бояна, но на стороне унгрийского принца были праведный гнев и истинная власть; он командовал целыми армиями и пережил бесчисленное количество сражений. Крепкому лорду осталось жить столько, сколько принц пожелал бы этого, и Уичман это знал.

— Никогда не смей бросать мне вызов, парень, — мягко произнес Боян,- я избавляюсь от собак, если они мочатся мне на ноги. Я знаю, где найти невольничий рынок, там с радостью возьмут такого, как ты. И я не боюсь гнева твоей матери.

На лицо Уичмана набежала тень. В устах любого другого человека эти слова звучали, бы как хвастовство, но, сказанные Бояном, они обжигали.

— В бараки. — Боян отпустил Уичмана. Унгрийцы сопровождали лорда и его товарищей.

— Я не одобряю вашего решения, — произнесла Альберада, — эти люди должны быть наказаны и выдворены из города.

— Они нужны мне, — ответил Боян, — так же как вам и вашему городу.

— Получается, что война порождает зло, принц Боян, потому что и хорошее, и плохое достигается дурными путями. Разбрасывают семена зла, из которых произрастают злые дела, управляемые отчаянием или, как это называется, необходимостью.

— Мне нечего вам возразить, ваша светлость. Я всего лишь человек, а не святой.

— Очевидно, среди нас нет святых, — ответила Альберада с укором в голосе. — Будь мы все святые, не было бы войны, только борьба против язычников и еретиков.

— Все же не война первопричина наших грехов, ваша светлость, — вставил Брешиус. — Я бы не согласился, что война породила зло Уичмана, скорее это несдержанность его натуры. Не каждый человек поступил бы так. Большинство солдат, прибывших сегодня, так себя не вели.