Читаем Дитя пламени полностью

— Конечно нет! — Сапиентия всегда стремилась показать себя с лучшей стороны, когда Боян обращал на нее повышенное внимание. Ей всегда не хватало его похвалы, и только принц знал, как и когда польстить своей супруге. — Но никто никогда не сражается во время зимы.

— Нет, ваше высочество, — произнес Брешиус, перехватив инициативу у Бояна так ловко, будто они до этого долго репетировали. — Куманы известны своей привычкой нападать зимой, когда скованные льдом дороги начинают подтаивать, превращаясь в кашеобразную массу. Снег их не остановит. Ничто их не остановит, разве что потоки воды. Но даже тогда они заставляют знающих пленных строить мосты и показывать им, как переходить реки вброд или переправляться через них.

— Я подготовилась к осаде, — сказала Альберада. — Хотя, — добавила она неодобрительно, — разные бывают осады.

Немного дальше за столом лорд Уичман пил вино вместе со своими близкими друзьями. Его посадили рядом с лордом Дитрихом, но, несмотря на грубые шутки и предложения, Уичман никак не мог расшевелить Дитриха, либо заставить его присоединиться к нему, либо вывести из терпения. Потеряв всякую надежду, он обратил свое внимание на служанку, находящуюся рядом.

— Если вы собираетесь провести здесь зиму, принц Боян, то я должна быть уверена, что присутствие вашей армии не нарушит размеренную жизнь горожан.

— Это также и моя армия! — воскликнула Сапиентия. — И я не допущу дерзости или нарушения спокойствия.

— Конечно, дорогая племянница, — ответила Альберада, стараясь успокоить ее. Ханна поняла, что она будет продолжать уговаривать Сапиентию, потому что, как и каждый присутствующий, знала, кто действительно командовал этой армией.- Я надеюсь, вы обратите внимание на то, как ведет себя вендийская часть армии, тогда как принца Бояна я попрошу держать порядок среди унгрийцев.

Боян рассмеялся.

— Мои братья унгрийцы не причинят неприятностей, в противном случае они будут вынуждены сломать свои мечи по моему приказу.

— Я не одобряю таких крайних мер, — чопорно произнесла Альберада, — но надеюсь, что ваши солдаты стремятся к сохранению мира и спокойствия, а не к его разрушению.

На причудливо украшенном блюде слуги подали аппетитную пряную закуску из жареных груш, смешанных с фенхелем и лакрицей, что способствовало лучшему пищеварению, поскольку ужин длился довольно долго и все присутствующие очень наелись. Вскоре начал петь поленийский бард из свиты герцога Болесласа, его выразительный голос заворожил всех присутствующих, хотя пел он на непонятном им языке. От неприятного дыма в зале у Ханны потихоньку начали слезиться глаза. Она так много времени провела под открытым небом, что успела позабыть, каким неприятным может стать воздух даже в таком просторном помещении, как дворец епископа.

Несмотря на богатство, дворец не был украшен, подробно древним дворцам в Вендаре. Строительство этого зала завершили десять лет назад, но до сих пор у него был какой-то незаконченный вид, будто дерево еще не приобрело того блеска, который появляется после множества прикосновений тысяч рук и ног — такая полировка возрастом. Высокие столбы хмуро нависали над ней, на них были вырезаны строгие изображения святых, которые, несомненно, не одобрили бы чревоугодия и пения: люди громко стучали ногами, хором выкрикивая слова песни; голодные собаки грызлись под столом за кучу объедков; служанки подливали вино, ловко уклоняясь от полупьяных гостей. Действительно, унгрийские лорды Бояна вели себя лучше своих вендийских соратников: возможно шутливая угроза Бояна вовсе и не была шуткой.

Поздно вечером все собравшиеся разошлись отдыхать по комнатам, в то время как слуги, подобно Ханне, пытались найти более или менее удобные места, где бы можно было провести ночь. В зале было устроено множество спальных мест, расположенных одно над другим, и, поскольку Сапиентия не предложила Ханне сопровождать себя в ее комнату, Ханна нашла себе удобное местечко среди служанок. Они лежали рядом друг с другом, уютно устроившись, накрытые мехами, и сплетничали в темноте.

— От унгрийцев пахнет, скажу я вам.

— Не больше, чем от вендийских солдат. О Боже, вы видели, бедная Дода весь вечер пыталась увернуться от лорда Уичмана, так бесстыдно распускавшего руки? Он животное.

— Он сын герцогини, так что я уверена, он получит то, чего пожелает. — Со всех сторон раздалось нервное хихиканье. Женщина подвинулась. Другая вздохнула.

— Но только не во дворце епископа, — раздался голос в темноте, — епископ Альберада строгая, но справедливая. Она не допустит вольностей в этом зале. А теперь давайте будем спать.