«Он рядом и нет. Он слышит вас и не слышит. Он знает, где вы, но не видит вас. Дхэо тяжело объяснить. Он — чистая энергия, но это все, что вам можно о нем знать», — Фип трепетал от ужаса. Это было слышно по его голосу, по испуганным, похожим на толчки вибрациям, которые он пускал по сознанию Ширри. Заставив девушку молчать, пока не стихнет гул земли, Фип беспокойно ерзал и углублялся все больше в ее сознание, будто прятался там от чего-то смертельно опасного. А она не стала с ним спорить. Она ему доверяла.

Дхэо был для нее всегда лишь одним из героев маминых сказок. Существовал он или нет, но он обитал где-то слишком далеко от нее, ее проблем и радостей жизни. Наверное, он такой же беспомощный, как она сама, и предотвратить катаклизм Дэона он был не в силах.

Так или иначе, вернуть всех он точно не мог. А значит, подумала Ширри, надо забыть о нем. Тем более, если упоминание о нем так страшит маленького Фиппа.

«Я не маленький! — вклинился тот, осторожно выбираясь из укрытия, — Но нам и правда стоит поговорить о другой важной теме. Ширри, наш с вами договор не был нарушен и благодаря этому я жив. Но я… я из-за Агастираупэрра был выброшен за пределы вас и по возвращении…»

— Произошла ретрадация. — вдруг поняла она.

«Да».

Сердце остановилось. Все вокруг замерло, будто прислушиваясь к разговору девушки и духа.

— Мои пять лет… их больше нет? — тихо спросила она.

Фип молчал.

— Мне осталось одиннадцать лет, вместо семнадцати.

«Мне так жаль…» — дрожащим голосом произнес дух.

Ширри поджала губы. Лицо ее все так же было скрыто растрепанными золотыми волосами. Руки мелко тряслись, а босые ноги бездвижно покоились на полу из разноцветной мозаики.

Она просидела так в тишине очень долго. Она сидела до тех пор, пока не перестала чувствовать свое тело. Она дала охватить себя сквозному потоку воздуха, проходившему через радужный тоннель, пропустила через себя сырость камня и леденящий холод мрамора. Ширри будто бы опустошила себя. Сделала все, чтобы не слышать оглушающих мыслей и чувств. Таких громких, что, казалось, слышит даже ядро планеты…

— Пойдем, Фип, — хрипло сказала Ширри после долгих часов безмолвия. На ее губах играла спокойная улыбка. — Нам следует починить кольца. Вдруг нам снова попадется дикий дух.

«Ширри, я…»

— Нет, Фип, мы пойдем сначала к печам, а потом вернемся сюда, в памятьтеку, — девушка грустно улыбнулась и медленно стала подниматься на ноги.

«Вы знаете, что я не об этом, — серьезно отозвался дух. — Одиннадцать…»

— Одиннадцать — это тоже много, — быстро перебила его Ширри. Она открыла свой походный мешок, удивленно выдохнула и достала оттуда разбитую во время боя куклу из розового кварца. Нежно коснувшись фигурки двумя пальцами, Ширри радостно посмотрела на исцеленную куклу. — Я и так прожила дольше, чем многие. Для меня эти одиннадцать лет не потеря, Фип, а подарок. И я счастлива, что ты со мной.

Ширри бережно убрала фигурку в сумку и надела на пальцы девять колец.

Через пару мгновений Ширри и Фиппа уже не было в округлой зале памятьтеки. Лишь почерневшее, развороченное на куски серебряное кольцо лежало на мозаичном полу, напоминая о произошедшем.

Глава 7

Печи дэонцев никогда не гасли. Зажженные однажды, они хранили в себе огонь древних предков и поддерживались все новыми и новыми потомками дэонцев. Горы пылающего угля и угольных глыбин покоились в огромных жерлах пещеры-жаровни. Эти печи были сформированы дэонцами из глубинных магматических пород и были больше десяти метров в высоту и тридцати метров в глубину стены.

Вся пещера-жаровня представляла собой невероятных размеров магматическую клетку — стены, потолок и пол пещеры были спаяны из серых, с розовыми вкраплениями магматитов. И огонь из печей отражался в них полупрозрачными язычками пламени.

Ширри еще издалека почувствовала резкий и тяжелый запах серы. Приблизившись к своему не начатому подземному ходу, девушка быстро поняла, что у нее возникнут трудности с преобразованием магматита — с ним она контактировала лишь раз в жизни.

Округ Боффра, в котором выросла Ширри, был полон таких пещер-жаровен, и дети всегда избегали их — слишком сильный жар не подпускал их и на сотню метров к камням. Но однажды мама вернулась домой с маленьким розоватым камнем, который сразу же показала Ширри.

Девушка не помнила, что сказала ей мама об этой породе, но зато она помнила, как тяжело зажигалось ее тогда единственное кольцо на пальце розовым-красным-оранжевым-коричневым цветом. Ей тогда было пять. Еще немного теплый магматит, попавший в руки маленькой девочки, был для нее сложным и неоднородным по составу. И маленькая, еще совсем неопытная Ширри не знала, как распределить энергию и преобразовать необычный для нее камушек.

Потом этот камень пропал, а мама на вопросы Ширри лишь щелкала ее по носу. Шло время, год за годом число колец на руке маленькой Ширри достигло заветных пяти, и она совсем забыла о магматической породе. Но ее энергия помнила.

Коснувшись рукой магматита, Ширри широко улыбнулась. Она гладила шершавый, теплящийся камень по брюшку и радовалась ему как старому другу.