Читаем Дитя Дэона полностью

Обломки домов, тучи поблекшего стекла, полусгнившие балки, развалины крепости — вот, что встретило путешественницу. Втянув носом воздух, Ширри на мгновение замерла. Присев и приложив ладонь к полуразрушенной, некогда мощенной дороге, Ширри пустила по камням синие ленты энергии. Они вились вперед, пока не ушли на километр за развалины дворца. Мизинец на левой руке вдруг помутился зеленоватым цветом.

— Там поля, — прошептала Ширри и вновь втянула воздух носом. Теперь она поняла, чем так вкусно и пряно пахло — землей.

«Крондрот был главным обеспечителем тканей. Их мируза и шплокфлок расходились по всему Дэону, — Фип, видимо довольный дальностью протянутых Ширри лент энергии, наставительно зафыркал. — Если не ошибаюсь, ваш плащ из мирузы».

— Да, его мне выдали, когда везли на первый круг, — вспомнила Ширри и схватилась за мягкий теплый плащ за спиной.

Он был очень прочным и упругим, поэтому дорогим. Дэонцам, начиная с третьего круга, была практически недоступна эта роскошь. Они пользовались шплокфлоком, который был грубее и практичнее нежной мирузы.

Но и то, и другое выращивалось и обрабатывалось здесь, на втором круге. Конечно, были и контрабандисты, которые выкупали ткань, а потом при помощи энергии делили ее на части, создавая в десятки и сотни раз больше одежды и материалов, чем могло бы быть. Но такая мируза быстро изнашивалась.

Вся энергия конечна. И когда дэонцы пытались сделать вещь или материал вечным, это всегда приводило к истощению энергии, а затем — к ее разложению, гибели.

Ширри вновь коснулась своего плаща. Он бы сделан из качественной, лирийской мирузы, поэтому все эти семь лет достойно выдерживал манипуляции Ширри. Чего она с ним только ни делала! И растягивала энергией на десятки метров в стороны, и сворачивала до атомов, и делила на части, и спаивала обратно, делала узоры, а затем возвращала в первозданный вид — Ширри экспериментировала, как могла, показывая Фиппу свои умения. Энергии плаща хватало еще на долго, девушка об этом не переживала. Но вот когда подобное в промышленных масштабах проделывали контрабандисты, о купленной ткани переживали многие.

«Когда я был здесь последний раз, город горел золотом и янтарем… — вывел девушку из задумчивости Фип. — Дома были сплошь покрыты драгоценными камнями, а пол устлан мягкими тканями… Поля лирийцев никогда не пустовали, они — самые богатые дэонцы на планете».

Да, именно поэтому все города округа Лирия были цветастыми и пестрыми, словно разноцветный кристалл: дома и улицы городов были укутаны тканями разных цветов. Жители могли менять цвета своей энергией хоть каждое утро под настроение, изменяя структуру и цвет материи. В сказках мамы Крондрот всегда представал самым шумным и веселым городом из всех в мире. Именно тут, не боясь обвалов, пели, танцевали и били в бубны целыми днями. Здесь шумели ярмарки, кипели, вздымая земляные волны, поля. В этих краях золотились и бликовали разноцветные стекла домов, пылал огонь счастливой беззаботной жизни…

Под ногами послышался хруст. Ширри опустила взгляд вниз и вздрогнула всем телом.

В пыли и осколках сталактита лежала маленькая полупрозрачная фигурка. Ширри погасила тянувшиеся к полям потоки энергии, потопив все вокруг в кромешную темноту, и аккуратно подняла фигурку. Кольцо на большом пальце зажглось нежно-розовым цветом. Фигурка заискрилась, ее полупрозрачное, граненное тельце заблестело и запереливалось от неярких, словно пульсирующих потоков энергии Ширри…

Девушке показалось, что у фигурки забилось сердце.

— Аметрин, — едва слышно выдохнула девушка и нежно погладила фактурный кусочек кварца.

Это была детская игрушка — кукла, грубо сделанная из аметрина. Возможно, ее сделал сам ребенок, тренируя свои способности преобразовывать кристалл… Пышная юбка закрывала кукле ножки, а голову покрывал широкий и сплюснутый предмет, отколотый с одной стороны. Ширри погладила хрупкую куклу, боясь ее сломать.

— Интересно, что это? — спросила она саму себя, поглаживая головку фигурки.

«Возможно, шляпа», — дух тоже заинтересованно наблюдал за тем, как Ширри крутит в руках хрупкий кусочек розового кварца.

— О, как в сказках мамы? Шляпа, чтобы не пекло светило тем, кто под ним ходит… — Ширри провела пальцем по шляпе там, где был большой скол. Маленькая вспышка — и кварц затянулся, как зарубцовывается рана. Шляпа стала цельной, и куколка будто засветилась ярче.

У Ширри перехватило дыхание. Холод аметрина почему-то обжигал, и девушка прижала фигурку к груди.

Кольцо на большом пальце погасло. Его отсвет еще одно краткое мгновение затеплился в полупрозрачном недре кристалла — там, где у куклы могло быть сердце, — а затем погасло.

«И как она не разбилась? — тихо спросил Фип. Он был грустным и задумчивым, клубы его синих лапок заполняли все сознание Ширри. — В таком хаосе не выживает ничего».

— Не все, что кажется хрупким снаружи, такое же хрупкое внутри, — грустно улыбнулась Ширри и ступила в глубь развалин.