Читаем Дикое желание полностью

Юри никогда не была большой любительницей алкоголя, она всегда легко относилась к спиртному. Однажды она выпила так много, что потеряла сознание, и последствия на следующее утро убедили ее в том, что у нее не было желания повторять этот опыт — она страдала от адского похмелья и провела несколько часов, поклоняясь фарфоровому богу. Все усугублялось тем фактом, что она даже не могла вспомнить предыдущую ночь. Определенно, оно того не стоило.

Но на этот раз Юри была уверена, что она не выпила ни капли. Она никогда не пила во время работы.

Ее голову словно распирало изнутри, а во рту не было ни капли влаги — настоящая Сахара.

Юри застонала и поднесла руку к пульсирующему виску. Судя по холодному твердому полу под ней, она, должно быть, потеряла сознание в своей ванной. Холод пробирал до костей, сотрясая ее дрожью. Она пошевелила руками, чтобы поправить одежду, ища немного тепла, чтобы воздвигнуть барьер между собой и этим холодом, но ее ладони наткнулись на голую кожу.

Она была с голой задницей.

Почему она была обнажена?

— Так-так, терранка наконец просыпается, — сказал кто-то грубым голосом.

Глаза Юри резко открылись, и она ахнула, выпрямляясь. Все внутри нее замерло.

Не моя ванная.

Не моя.

Я не в своей ванной!

Пол был таким холодным, потому что был сделан из металла. Стены перед ней и по обе стороны тоже были металлическими, как прутья, будто в старой тюремной камере.

Или клетке.

Широко раскрыв глаза, Юри осмотрелась. За этими прутьями были другие клетки, все, казалось, такого же размера, как у нее — в лучшем случае, три на три метра. Камеры находились в длинной комнате, освещенной несколькими тусклыми лампочками над центральным проходом, который сам по себе вел к двери в дальнем конце камеры. Из-за плохого освещения и рядов решеток, закрывающих обзор, было трудно заглянуть во все остальные клетки, но в каждой, казалось, находились инопланетные существа, такие же голые, как Юри.

В клетках напротив Юри сидели самка волтурианки и самка крен, справа от нее — гибкая самка кайтал, а в одной из клеток в конце прохода, напротив двери камеры, — крупный самец ажера с черной шерстью. Она мельком увидела гроалтууна, борианца и нескольких других, их черты было трудно различить. В одной камере дальше вниз, казалось, даже было двое обитателей, седхи и илтурия. Здесь содержалось по меньшей мере дюжина инопланетян, если не больше.

Кто-то хихикнул в камере слева от нее, и длинные пальцы сомкнулись на общих прутьях двух клеток, когда желтокожий крен внутри наклонился вперед, оскалив клыки.

— Подойди немного ближе, терранка. Дай Илджиби хорошенько рассмотреть тебя, — он облизнул губы.

Волна страха отогнала шок и замешательство Юри, наполнив ее холодом более сильным, чем когда-либо мог металл.

Этого… этого не может быть. Этого не может быть!

Дрожа, она скрестила руки на обнаженной груди и отодвинулась назад. Она проползла несколько сантиметров, прежде чем на что-то наткнулась. Она вздрогнула и захныкала, но звук оборвался, когда она обернулась, чтобы посмотреть, что находится у нее за спиной.

— Тарген, — выдохнула она.

Воргал лежал на животе лицом к ней, его глаза были закрыты, а руки связаны за спиной парой толстых металлических кандалов. На большом мускулистом теле не было ни клочка одежды. Даже при слабом освещении были отчетливо видны мириады шрамов на руках, ногах и спине, и Юри могла разглядеть несколько мест, где зеленая плоть была намного темнее, как будто на ней были синяки.

Она положила руку ему на плечо и легонько потрясла.

— Тарген? Тарген, очнись.

Он издал стон и судорожно втянул воздух, но больше не пошевелился.

— Тарген, пожалуйста, очнись, — взмолилась она, не в силах скрыть отчаяния в голосе, и потрясла его чуть крепче.

Крен снова усмехнулся.

— Думаешь, воргал будет нежен с тобой, когда проснется? Хочешь внимания, маленькая терранка, иди сюда, к Илджиби.

Игнорируя Илджиби, она не сводила глаз с Таргена и придвинулась к нему ближе. Дрожащей рукой она убрала с его лица заплетенные в косу волосы и заправила их за остроконечное ухо.

— Тарген, тебе нужно проснуться.

Он снова застонал, и на этот раз действительно пошевелился. Выражение его лица исказилось, глаза еще крепче зажмурились, а губы растянулись.

— Блядь, — выдави он глубоким и хриплым голосом.

Облегчение затопило Юри, и она сжала его плечо.

— Тарген?

Двигаясь медленно и с серией ругательств, которые в лучшем случае свидетельствовали о сильном дискомфорте, — он перекатился на бок, глубоко вздохнул и принял сидячее положение, расставив мускулистые ноги в обе стороны.