Читаем Дикен Дорф. Хранитель карты полностью

— Возможно, загадка покажется тебе глупой, странной и скомканной, но-о-о… большего я уже просто не могла придумать.

— Давай хоть такую, — с азартом произнес Дикен, уверяя себя, что справится. — Надеюсь там ответ логичный?

— Логичный, — глубоко вздохнув, сказала она, — но я бы не догадалась… В общем, только слушай внимательно!.. Готов? Был бедняк. Однажды он нашел сто тысяч гвенов, продал свой старый маленький домик и купил себе большой дом. Его друг-сосед однажды сделал доброе дело и потушил пожар в доме бедняка, когда тот случайно поджег его. К счастью, дом остался целым и невредимым. Вопрос: что стало с главным героем?

В комнате за чердачным окошком повисло молчание. Дикену казалось, что последует продолжение, но Эйприл свернула листок и подняла взгляд.

— Это… Это загадка? — хмуро поинтересовался Дикен, прокручивая в голове условие задачи. Он невольно повернул голову к клетке с Небулом: тот тоже внимательно слушал Эйприл, после чего, словно разгадав ответ, аккуратно вышел из клетки и по стульям запрыгнул к ним на стол. — Ты уверена, Эйп, что ответ логичный?

— Это сложный вопрос… Вообще уверена, — она странно мялась и сомневалась. — Я тебя предупредила, что загадка скомканная и немного бредовая. Ну, вон, видишь, Небул похоже понял меня! — улыбнулась она, и продолжила, — там вообще есть еще и подсказка…

— Без нее никак?

— Без нее никак, — повторила она. — Так, значит подсказка: мы играли раньше в то, о чем ты собирался написать книгу!

— Эйп! — Дикен недоуменно вытаращил глаза. — Хоть кто-нибудь смог бы ее решить?!

— Нет… Она именно для тебя! Просто все остальные мысли были еще глупее, и я выбрала эту, — говорила Эйприл, словно извинялась за свое воображение. — Вот, возьми листок с условием и подсказкой. А на этом клочке — ответ, но его я заберу себе. И имей ввиду, что там очень важен… м-м-м… тот порядок, в котором все написано.

— Угу, — он растерянно, раз за разом, перечитывал загадку. — Я подумаю.

Видимо в понимании мальчика фраза «я подумаю» означала то, что он будет до позднего вечера забрасывать подругу вопросами и предположениями, стараясь вывести себя на одну из многочисленных тропинок, ведущих к ответу.

На следующее утро Эйприл проснулась рано. Глаза слепил солнечный свет. Быстро забрав деревянное оружие, она поспешила к Дикену. Несмотря на прошедший шторм, дороги были почти сухие, и лишь по обочинам оставались лужи с широкими разводами.

Дикен в этот день был молчалив, но это никаким образом не относилось к его личным проблемам. По утрам он всегда был таким. Перекинувшись парой слов, они вдвоем шли на большую поляну в парк, чтобы немного поупражняться в обращении с клинками. По пути Эйприл что-то рассказывала о правильных ударах, а он лишь понимающе кивал, глядя вниз.

Несмотря на то, что Дикен ничего не смыслил в фехтовании, он тщательно выслушивал все наставления подруги и старался применять их на практике. Эйприл же не упускала момента подурачиться и, вдоволь набегавшись, она вновь принималась за тренировку. Но как Дикен не старался, он все равно всегда оказывался на земле с приставленным к груди острием. Казалось бы, простая девчонка из заброшенной Окраины, но многим ее умениям позавидовали бы многие здешние мальчишки. Каждый раз, когда деревянное острие оказывалось у самой шеи Дикена, он безмолвно злился, и это было заметно по его последующим атакам.

— Главное, никогда не позволяй противнику идти на тебя! — говорила она. — Если все же видишь, что он идет на тебя, не отходи назад. Стой как можешь, а по возможности, сам наступай, иначе проиграешь. Это уж я тебе точно говорю…

— Да, я понял, это как в споре, — отвечал тот, — или идти до конца, пока не победишь, или остановиться на компромиссе! Вообще все эти трюки с палками, приемы, подсечки можно сравнить с обычной беседой.

— Причем тут беседа, Дикен? — разозлилась Эйприл. — Ты со своими странными мыслями сдуешь даже этому Винсенту, а он ведь как тростинка…

— Нет, ты только послушай, — перебил он ее, — представь, что когда ты на меня нападаешь — ты говоришь. Я могу слушать тебя, то есть отбивать удары, а могу пропускать мимо ушей. И в этом случае, — Дикен показательно взмахнул своим мечом, — я не смогу тебе ничего ответить, так как не слушал, а значит, не смогу и ударить в ответ. Когда ты вдруг яростно начинаешь на меня нападать, ты тратишь силы… Представим, что ты кричишь в этот момент. Главное для меня, спокойно тебя выслушать! Я давно уже понял, что когда человек вдруг взъедается, то равнодушие к нему — лучшее оружие. Так у меня всегда с родителями, когда они ругают меня… Я спокойно выслушиваю и отвечаю что-нибудь краткое, но веское, отчего они еще больше срываются на меня и вскоре оставляют в покое. Точно работает! — улыбнулся Дикен. — А в бою с тобой, я должен отразить всю сильную яростную атаку, после чего наношу тебе, обессиленной, один точный удар и… Победа!

— Сложно все у тебя, — подумала она. — Ладно, допустим ты прав…

— Вот об этом я тебе и говорил! Смотри, ты сдалась, после серии моих словесных ударов…