Читаем Дикарь полностью

В какой-то степени мне повезло, время приближалось к полудню, почти все студенты и преподаватели были заняты делом, поэтому и на улицах, и в ресторане было почти пусто, так что, особого внимания я не привлек и мое появление-выздоровление ажиотажа не вызвало, по крайней мере до того момента, пока я не начал есть. Вот тут-то весь ресторан сбежался посмотреть на этакое чудо, даже шеф-повар выбрался из своего царства кастрюль и поварешек, чтобы воочию поглядеть на такого ценителя его таланта. Минут сорок я работал в качестве утилизатора кулинарных изысков, особо не задумываясь, что я ем и как я ем, были полностью забыты все правила этикета, нож и вилку мне заменили руки, с жадностью рвущие на части куски мяса, какую-то птицу и рыбу, мне даже кажется, что во время этого приема пищи я рычал и урчал, по крайней мере в памяти отложились удивленные, а иногда и испуганные взгляды официанток и администратора ресторана. Где-то через час, когда ко мне вернулась возможность соображать, а в желудок не влезало уже абсолютно ничего, я сыто откинулся на спинку стула. А через несколько секунд в ресторане раздались сначала робкие, но с каждым мгновением набирающие силу аплодисменты — весь персонал ресторана стоял вокруг моего столика и дружно аплодировал. Только в этот момент до меня окончательно дошло, что все, я здоров! Рассчитавшись за свое пиршество и клятвенно заверив шеф-повара, что отныне я буду питаться только в этом ресторане, а всем своим друзьям и знакомым буду рекомендовать только его, я наконец-то выбрался из этого королевства соусов и десертов.

Итак, я жив-здоров, сыт и доволен. И что теперь? А теперь надо заняться неотложными делами, а таковых у меня, на этот момент, как минимум три. Самое первое, это навести порядок в доме, второе, разобраться с загадочными галлюцинациями, и третье, пообщаться со своей нейросетью, тем более что сообщений от нее накопилось не один десяток и несколько из них сигнализируют об особой важности и срочности.

С видом каторжника я зашел в свой дом, таща с собой целую сумку всевозможных чистящих и моющих средств. Да, день обещает быть томным и… вонючим. Где-то я слышал, что любое большое дело начинается с малого, вот я и решил следовать этой сентенции и начать уборку с наименее грязного и вонючего помещения, а именно с душевой. Полтора часа, полтора часа у меня ушло на уборку в малюсенькой комнатке два на три метра! И это при том, что вся она была покрыта кафелем, и стены, и пол, да и вода была прямо под боком, мне не пришлось бегать с ведрами, наливать и выливать воду, здесь все было проще — снять с держателя душевую лейку, скрутить ее со шланга и пользуйся себе на здоровье. И полтора часа! Набрав пару ведер воды, я размешал в них моющее средство и прошел в свою спальню, самое загаженное и провонявшее место, ну их к черту, эти восточные, или какие там, мудрости, тут больше подходит «раньше сядешь — раньше выйдешь». Стоило мне только открыть дверь в комнату, как в нос шибанула стойкая вонь нечистот, да так, что аж слезы из глаз. И как же мне в этот момент захотелось, чтобы в спальне, да и во всем доме было чисто и ничем не воняло, я даже мысленно представил, как все это должно выглядеть… но, стоило открыть глаза, как все вернулось на свои места, что вызвало у меня невольный стон. В голове что-то щелкнуло, заломило в висках, а по затылку, такое ощущение, прилетело здоровенной палкой. Что-то панически пискнула нейросеть, но я уже не обращал на нее внимания, меня заворожило совсем другое. От моего тела начал вновь, как и во время моих глюков, распространяться какой-то серебристый туман, постепенно заполняя всю комнату и далее по всему дому, он просачивался сквозь стены и межэтажные перекрытия, обволакивал каждую вещь, каждый предмет, каждую, даже самую неприметную, безделушку. Меня уже начало качать от навалившейся головной боли, глаза опять как будто засыпали песком, но в этот самый момент все внутреннее пространство дома озарилось ярчайшей вспышкой. Это последнее, что я увидел, сознание опять покинуло меня.