Читаем Дикая война полностью

Слушая её голосок, Мишка вдруг ощутил, как в горле возникает комок. Такая вера много значит. Отдышавшись, он откинул крышку ящика и принялся доставать из него нужные детали. По сути, из этого железа он мог бы собрать ещё два ружья полностью. Но оба шестнадцатого калибра. Но в данном случае так было даже лучше. С щелчком зафиксировав цевьё, он закрыл ящик и, задвинув его обратно, поднялся.

— Вот, приятель. Будет тебе новое ружьё. Держи, — протянул он оружие мальчишке.

Не веря собственным глазам, паренёк взял оружие в руки и приложил к плечу. Глядя, как гуляют стволы, Мишка вздохнул и покрутил головой.

— Так не пойдёт, — проворчал парень, беря ружьё за срез ствола. — Даже это оружие ещё тяжело для тебя. Сам видишь, ты даже на цели его толком удержать не можешь. А при выстреле ещё и отдача сильная будет, — тут он резким толчком по стволам усадил паренька на задницу.

— И что делать? — прошептал мальчишка дрожащими губами.

— Слушай меня внимательно, — сказал парень, поднимая его с пола. — Для начала найди жердину длиной с это ружьё. Привяжи к нему кирпич. И каждый день держи его у плеча, наводя на цель. Когда увидишь, что конец жердины перестал гулять, привязывай ещё один кирпич.

— А как долго держать-то? — быстро уточнил парнишка.

— А сколько сил хватит.

— Долго, — вздохнул паренёк.

— А быстро только кошки плодятся. Меня и самого так учили.

— Что, правда?

— Ещё и похлеще, — кивнул Мишка. — Тут всё только от тебя зависит. Захочешь быстро научиться, значит, будешь ту жердину с тремя кирпичами запросто уже через месяц держать. А не захочешь, и года не хватит. Так что, будешь учиться?

— Буду, — решительно кивнул паренёк. — Миш, а патроны к нему дороги? — тут же уточнил он.

— На первое время я тебе пару десятков сам накручу, ну а дальше уж сам, — пообещал Мишка, у которого в том же ящике хранилось двадцать гильз нужного калибра. — Только уговор. Пока правильно ружьё в руках держать не научишься, патроны не заряжать. Иначе до беды не далеко.

— Уговор, — прозвучал в ответ очередной вздох. — А отцово ружьё когда сделаешь?

— Завтра вечером зайди, готово будет, — улыбнулся Мишка.

Паренёк ловко разобрал свой подарок и, увязав его в рогожу, направился к дверям. Потом, остановившись, развернулся и, поклонившись в пояс, твёрдо сказал:

— Храни тебя Христос, Миша. За доброту, за помощь и за науку.

— Ступай с богом, приятель, — кивнул Мишка в ответ, кое-как справившись с голосом.

Вышедшая проводить паренька Глафира вернулась в дом и, остановившись перед парнем, тихо сказала:

— Спасибо тебе, сынок.

— За что, мама Глаша? — не понял Мишка, успевший погрузиться с работу со старым ружьём.

— За сердце твоё золотое. И за доброту. Для Марфы твой подарок словно манна небесная станет. Не смотри, что мальчонка малой ещё. Года через два сам начнёт дичь бить, всё полегче станет. А сама она такое оружие ни за что бы не купила. А про эту рухлядь ты правду сказал. С него стрелять — проще самому удавиться. Мучений меньше. Ещё отец его жаловался, что ружьё старое, а на новое всё денег не хватает. Всё собирался купить, да так и не сложилось.

— Ничего, мама Глаша. Вот отремонтирую, и пусть у них на стене висит, как память, — улыбнулся Мишка. — Да и не стоило мне это ничего. Я ж всё это железо из полицейских закромов уволок. Так хоть на доброе дело.

— Ох, сынок. Другой бы на твоём месте перебрал их, отремонтировал да продал. А ты так отдал.

— Да бог с ним, — отмахнулся парень. — Ты лучше скажи, как много нам корзин для скарба всякого потребуется?

— Нашёл, чем голову забивать, — отмахнулась Глафира. — Не мужеское это дело за такой ерундой следить. На то баба в доме имеется.

«Фигасе, заход», — охнул про себя Мишка и, усмехнувшись, спросил:

— Выходит, тебе и помощи моей не надо?

— Ты никак собрался куда? — тут же насторожилась тётка.

— Нет. Куда я до снега поеду? — пожал Мишка плечами.

— Вот и ладно. А надо чего станет, так я позову, — закруглила тётка разговор.

«Вот блин. И чего это сейчас было?» — подумал Мишка, глядя ей вслед и почёсывая в затылке. — «Хотел как лучше, а получилось как всегда. Хотя, с другой стороны, и правда — она хозяйка в доме, вот пусть и разбирается. А моё дело, принеси-подай, иди на фиг, не мешай.»

От размышлений его отвлекла Танюшка. Подкравшись к столу, она осторожно забралась ему на колени и, прижавшись, тихо спросила:

— Тятя Миша, а ты мне тоже всегда помогать станешь?

— Почему тоже? — удивился парень. — Тебе в первую голову. Ты дочка моя. И помогать тебе я стану, пока ты замуж не выскочишь.

— А потом?

— А потом, милая, тебе твой муж помогать станет.

— А если не станет?

— Тогда я его в бараний рог сверну, — с улыбкой пообещал Мишка, тряхнув над столом сжатыми кулаками.

* * *