— Не знаю, как ты, Глеб, но явно слышу французский прононс. Это французы, возможно, армия Наполеона. Если так, то мы на верном пути. Похоже, этот мираж является нашим пропуском в подземелья Самары. Нужно только пройти его…

— А как вы проберетесь незаметно мимо солдат? — ехидно поинтересовался с плеча охотника Никитотий. — Я-то пройду, а вот вы…

— Пока мы не спустились в мираж, они нас не видят, — заметил Георгий Матвеевич. — Поэтому самое лучшее для нас — фактор неожиданности! Постараемся проскочить всю картинку на наших зверо-кроликах. Ну-ка, Глеб, опиши мне местность подробнее!

Журналист внимательно оглядел все, что находилось за холмом, и начал говорить:

— Сразу под нами — перелесок. Он небольшой. За ним простирается долина, покрытая снегом. Там горят костры, возле которых сидят солдаты. Их не меньше трех сотен. Одеты все довольно странно: кто в шубах, кто в тряпье, кто в рясах. Единого обмундирования нет. Однако оружие имеется у всех. За кострами возвышаются обозы, к которым привязаны лошади. Отдельно стоят пушки. За ними, вдалеке, виднеется макушка высокого шатра или палатки. Дальше снова начинается лес. Он густой и явно непроходимый.

— Отлично! — потер руки охотник. — Если меня не подводит мое шестое чувство, то это на самом деле армия Наполеона, отступающая после пожара в Москве. А высокий шатер — это апартаменты самого императора. Надеюсь, ты помнишь, что именно Наполеон выбросил Черную диадему в пещерах под Самарой?! Так что сейчас мы имеем возможность прорваться в резиденцию императора и своими глазами взглянуть на артефакт.

— А вдруг он его уже выкинул?

— Вряд ли. Иначе мы бы не оказались в этом мираже.

14

Глебу вдруг ужасно захотелось посмотреть на Черную диадему, но остатки здравого смысла удерживали его от слишком опрометчивых поступков.

— Георгий Матвеевич, — сказал он, — а что будет, если в мираже убьют?

— Неприятная штука, — поморщился охотник. — Умереть, конечно, не умрешь, но надолго задержишься в этой картинке, вплоть до бесконечности…

— Тогда не вижу смысла сразу бросаться на абордаж. Предлагаю сначала отправить в разведку Тотю. Он среди нас самый неприметный.

— Что?! Опять меня?! — возмутился карлик.

— Именно, — кивнул журналист. — Проберешься к шатру, подслушаешь, что там происходит, а потом нам расскажешь. А мы по данным твоей разведки план разработаем.

— Парень дело говорит! — поддержал Глеба Георгий Матвеевич. — Никитотий, ты в своем лилипутском образе просто незаменим для таких вылазок. Даже я в шкуре кота буду намного заметней. Считай, все наше предприятие сейчас от тебя зависит.

Тоте польстило признание охотника, и, немного помявшись, он согласился идти в разведку.

— Как мне добраться до шатра? — поинтересовался он у компаньонов. — Пешком — слишком далеко. Рогатка — это билет в один конец… как назад возвращаться?

— Не переживай! Доставлю тебя в наилучшем виде! — заверил его Георгий Матвеевич.

Он порылся в карманах и извлек оттуда воробья.

— Вот! — радостно произнес он. — Воробей почтовый! Донесет и туда и обратно в целости и сохранности. Только крепко за перья держись, а то он любит фортели в воздухе выкидывать.

С этими словами охотник посадил Никитотия верхом на птицу. Тот вцепился в ее оперение и заявил:

— За то, что я вас постоянно выручаю, поможете мне вождей в подземном городе свергнуть! Иначе — летите сами!

— Поможем, поможем, — заверил его журналист. — А теперь — лети уже!

Тотя слегка стукнул воробья пятками по бокам, и тот взвился в воздух. Глеб провожал его взглядом до высоких сосен, где тот и затерялся.

— А нам что делать? — обратился он к охотнику. — Можно хотя бы с кролика спуститься? Ноги совсем затекли.

— Ни в коем случае! Зверюга сразу убежит. Если хочешь, можешь поспать на нем.

Парню не понравилась подобная перспектива, но делать было нечего. Он перевернулся на спину, держась за ухо животного, и вытянулся на его мягкой шерсти.

— Я покемарю чуток, — произнес Глеб. — Если что — буди!

На сей раз он заснул сразу. Сказалась многодневная усталость. К тому же в мягкой шерсти было так тепло и уютно…

Вдруг что-то стукнуло журналиста по лбу, и откуда-то из темноты раздался голос Никитотия:

— Вставай, соня! Все на свете проспишь!

Парень открыл глаза и увидел, что над ним порхает воробей, на котором сидит карлик.

— Тотя вернулся! — радостно произнес Глеб. — Ну, рассказывай — что там да как?!

Никитотий потянул воробья за перья, и тот послушно приземлился на спину «кролика». Карлик спрыгнул вниз, отпустив птицу. В ту же минуту та испарилась в воздухе. Журналист сел, заметив, что Георгий Матвеевич на своем «кролике» находится совсем рядом. Тотя откашлялся и начал рассказ: