— Жорик, милый, спаси! — продолжал бубнить Глеб.

Он несколько раз кашлянул, и из его рта вырвался сноп огненных искр. Внезапно в комнату ворвалось огромное чудовище с пустыми глазницами и клочками рыжей шерсти на лысом черепе.

— Жорик… — одними губами прошептал журналист и отключился.

Перед его внутренним взором открылась огненная бездна. Глеб парил над ней и наслаждался близостью пламени. Несколько раз он пикировал вниз и, уже почти коснувшись огненных языков, взмывал вверх. Эта игра невероятно веселила его. И вдруг… парень сорвался вниз! Он падал в бездну! Пламя исчезло, а на журналиста надвигалась чернота. Толчок!..

Глеб вздрогнул и открыл глаза. Сквозь окно пробивался солнечный свет. Парень лежал на полу в собственной спальне, а вокруг него валялись обгоревшие куски того, что некогда было его кроватью. В остальном комната не изменилась. Журналист поднялся на ноги и бросился к зеркалу. Он был обнажен. Только несколько полос обгоревшей ткани, болтавшихся на плечах и руках, свидетельствовали о том, что на нем была когда-то одежда. Глеб внимательно осмотрел свое тело, но следов ожогов не заметил.

— Господи, счастье-то какое! — обрадовался он. — Спасибо Жорику, спас меня!

Вдруг его сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Жорик! — пробормотал парень. — Ты где?!

Он накинул на себя махровый халат и кинулся в зал. К его счастью, кот сидел на диване, словно ничего не случилось, и умывался.

— Георгий Матвеевич, — с облегчением произнес журналист. — Как я рад, что с вами все в порядке!

Он схватил кота на руки и только теперь заметил, что вся шерсть на его мордочке была опалена.

— Прости меня, Жорик! — сказал Глеб. — Обещаю тебе, что больше такой оплошности с моей стороны не повторится!

Он приласкал кота и отправился на кухню за кормом. Взглянув на часы, журналист ахнул. Стрелки показывали половину девятого утра.

— Жорик, ешь скорей! — закричал он, выкладывая мясные кусочки на блюдце. — Мы с тобой опаздываем! А ругаться с главредом ужасно не хочется.

2

Кот, не торопясь, поел, затем вылизал блюдце, взобрался на диван и развалился на нем.

— Так, Георгий Матвеевич, я не понял! — громко сказал Глеб. — Нам идти пора, а ты, похоже, не торопишься. В последний раз предупреждаю, иначе… я пошел.

Парень вышел в коридор, обулся, открыл дверь и стал ждать кота. Но Жорик и не думал следовать за ним.

— Странно, — пробормотал журналист. — Вчера он за мной через всю Москву проехал, а сегодня и вставать не желает. Может, он ночью «огненному братану» хорошую взбучку устроил и теперь совершенно за меня спокоен? Что ж, разбираться некогда. Я пока еще числюсь в журнале и опаздывать не должен.

Он еще несколько секунд подождал кота, но поскольку тот не появился, Глеб вышел в подъезд и закрыл дверь на ключ.

— Нужно будет ему песок принести для туалета, — сам себе сказал парень. — А то нагадит где-нибудь на диване…

Он быстро сбежал вниз по ступенькам и отправился в редакцию.

Работал Глеб в двадцати минутах ходьбы от собственного дома. Это обстоятельство даже как-то примиряло журналиста с вредным редактором Коровиным. «Где еще я найду такую близкую к дому работу? — рассуждал он. — А „главвреда“ можно и потерпеть!»

Добравшись до офиса, парень поднялся по ступенькам на второй этаж и постучал в кабинет редактора.

— Войдите! — раздался голос Коровина.

Глеб вздохнул и зашел в кабинет.

— А, Глеб вернулся! — громогласно заявил редактор.

— Здравствуйте, Яков Михайлович!

— Ну, здравствуй, мил человек!

Редактор поднялся из-за стола, подошел к журналисту и хлопнул его по плечу.

— Удивительно, как это ты вдруг сподобился сам ко мне на ковер явиться? — язвительно произнес он. — Попросил неделю за свой счет, а пропал почти на два месяца. Как выкручиваться будешь?

— Не буду я выкручиваться. Прошу только дать мне доработать три недели с последующим увольнением по собственному желанию. Ну и расчет, разумеется…

— Расчет?! — разозлился Коровин. — Да я по твоей милости был вынужден другого журналиста срочно нанимать! Ты ж ничего толком не объяснил! Как в воду канул, а теперь являешься и чего-то там требуешь!

— Обстоятельства были, Яков Михайлович. Заболел я, даже позвонить не мог.

Глеб провел рукой по своей лысой голове и многозначительно посмотрел на редактора.

— А наших читателей не волнует твоя болезнь! — парировал главред. — Им статьи нужны, новости, очерки. Так что прощай, Глеб, уволил я тебя!

— Но Яков Михайлович!..

— Никаких «но»! Думать нужно было. А теперь освободи помещение, ты мне работать мешаешь.

Коровин уселся за стол и больше ни единым взглядом не удостоил бывшего журналиста. Парень понял, что никакого расчета он не получит. Он повернулся и покинул кабинет редактора.

— Ну вот, допрыгался! — пробормотал Глеб себе под нос. — На что теперь жить? Денег у меня почти не осталось, у родителей просить стыдно. А еще долги старые надо вернуть перед отъездом.