Читаем Дьявол носит «Прада» полностью

— Миранда, мы нашли этот номер. Вас соединить с мистером Лагерфельдом прямо сейчас? — Меня так и распирало от гордости и чувства выполненного долга. Ну и молодцы же мы! Высший пилотаж в штормовых условиях. И ничего, что моя чудесная хлопковая блузка, которой позавидовали две — не одна, две — девушки из отдела моды, под мышками намокла от пота. Какая разница? Я помогла этой буйнопомешанной обрести желаемое, и это преисполнило меня восторгом.

— Ан-дре-а? — Это было похоже на вопрос, но я была всецело поглощена своей статистикой правильных и неправильных обращений. Сначала я полагала, что она нарочно путает наши имена, желая унизить нас еще больше, но потом осознала, что она вполне удовлетворена нашим и без того жалким положением и ей просто не хочется забивать голову такой пустой и бесполезной информацией, как имена двух ее секретарей. Эмили подтвердила это предположение, сказав, что в половине случаев Миранда зовет ее «Эмили», зато в других случаях — «Андреа» или «Элисон» (как свою прежнюю секретаршу). От этого мне стало легче.

— Да? — О черт! Опять какой-то писк! Ну почему я не могу разговаривать с этой женщиной достойно? Ну хоть самую малость?

— Ан-дре-а, я не могу понять, зачем вы там суетитесь и ищете номер Лагерфельда, когда он есть у меня самой. Он дал мне его пять минут назад, но нас разъединили и мне не удается связаться с ним. — Последние слова она произнесла так, будто в этих неурядицах следовало винить весь мир — но не ее, Миранду Пристли.

— О! Э… так у вас есть его номер? И вы все это время знали, как с ним можно связаться? — Я повторила все это специально для Эмили, и Миранда распалилась еще больше.

— Похоже, дошло до того, что моим служащим все приходится повторять раз по двадцать. Я жду, что вы соедините меня с абонентом 03-55-23-56-67-89. Немедленно. Или для вас это слишком обременительно?

Эмили медленно, словно не веря, покачала головой и смяла бумажку с номером, который мы добыли с таким трудом.

— Нет-нет, Миранда, конечно, ничего обременительного. Я сейчас соединю вас. Подождите секундочку. — Я нажала на клавишу «диспетчер», набрала номер, услышала в трубке голос пожилого мужчины и снова ударила по клавише «диспетчер». — Мистер Лагерфельд, Миранда Пристли, вы на связи, говорите, — отчеканила я, как заправская телефонистка. И хотя я имела возможность вместе с Эмили подслушать весь их разговор, я просто повесила трубку. Несколько минут мы сидели молча, я силилась сдержать рвущееся наружу негодование. Вытерла пот со лба, медленно перевела дух. Эмили заговорила первая:

— Я все правильно поняла? У нее все это время был его номер, но она не знала, как его набрать?

— А может, ей просто не хотелось самой его набирать, — с готовностью поддержала я. Я всегда старалась использовать малейшую возможность настроить Эмили против Миранды, тем более что подходящие случаи выдавались нечасто.

— Я должна была знать, — произнесла она, покачивая головой, как будто была глубоко разочарована в самой себе, — ну конечно, мне следовало догадаться. Она часто звонит, чтобы ее соединили с людьми, находящимися в соседней комнате или в ближайшей гостинице. Помню, сначала мне казалось диким — звонить из Парижа в Нью-Йорк, чтобы тебя соединили с кем-то в Париже. Сейчас-то я, конечно, привыкла. Как же я об этом не подумала?

Пришло время обеда, и я уже собралась бежать в столовую, но тут опять зазвонил телефон. Снаряд в одну воронку дважды не падает — я решила проявить характер и ответить на звонок.

— Офис Миранды Пристли.

— Эмили? Я стою под проливным дождем на рю де Риволи, а мой шофер куда-то исчез. Исчез! Вы понимаете? Исчез! Найдите его сейчас же! — Она была в истерике, я ее такой еще никогда не слышала, — может, это вообще был единственный раз в ее жизни.

— Секундочку, Миранда. У меня тут где-то есть его номер. — Я искала по всему столу расписание, которое только что отложила, но мне попадались лишь газеты, старые списки и издания «Подиума». Прошло всего три или четыре секунды, но у меня было такое ощущение, будто я сама стою рядом с ней под дождем и вижу, как намокает ее мех от Фенди и стекает по щекам дорогая косметика. Я словно ждала, что она вот-вот даст мне пощечину и обзовет дрянью, ничтожеством, неумехой и бездарью. Не было времени взять себя в руки, не было времени сосредоточиться на том, что она — всего лишь женщина, обычное человеческое существо (ну, это еще вопрос), которому неприятно стоять под дождем, вот она и срывает злость на своей секретарше, находящейся за три тысячи шестьсот миль от Парижа. Я в этом не виновата. Я не виновата. Я не виновата.

— Ан-дре-а! Во что превратились мои туфли! Вы меня слышите? Вы вообще слушаете? Немедленно найдите моего шофера!