Читаем Дьявол носит «Прада» полностью

— Слушай, у нас есть двадцать или тридцать секунд. Ты возьмешься за Биарриц и водителя, а я — за Париж и секретаршу, — громко командовала она, в то время как пальцы ее так и летали над клавиатурой. Я дважды кликнула на ярлык огромного списка абонентов, который мы специально на случай такой вот запарки поделили надвое; оказалось, что мне выпало звонить по пяти номерам: первый дом в Биаррице, второй дом в Биаррице, кабинет, бассейн и водитель. Лишь мельком проглядев список, я могла убедиться, что Эмили досталось целых семь парижских номеров, а ведь были еще номера в Нью-Йорке и Милане. Лучше было и не начинать.

Я набрала первый номер и перешла ко второму, но тут увидела, что красная лампочка перестала мигать. На случай если до меня не дошло главное, Эмили объявила, что Миранда прервала связь и вышла из режима ожидания. А ведь прошло всего десять или пятнадцать секунд — она сегодня уж что-то слишком нетерпелива. Ну и конечно, телефон тут же зазвонил снова, и Эмили, вняв моему умоляющему взгляду, сама сняла трубку. Не произнеся и трех слов своего обычного приветствия, она закивала и принялась успокаивать Миранду. Я между тем уже дозвонилась в бассейн и попала на женщину, которая ни слова не знала по-английски. Да что это, помешались, что ли, все на этом французском языке?

— Да, да, Миранда. Мы с Андреа уже ищем его. Вот-вот найдем. Да, я понимаю. Конечно, это очень неприятно. Может, вы позволите перевести вас на минуточку в режим ожидания? Через десять секунд вы свяжетесь с ним, хорошо?

Она нажала на кнопку и принялась стремительно набирать один номер за другим. Я услышала, как она пытается говорить на ужасном ломаном французском с кем-то, кто явно никогда не слышал имя Карла Лагерфельда. Мы покойники. Покойники. Я уже заканчивала разговор с чокнутой француженкой, которая истерично вопила что-то в трубку, как вдруг увидела, что красная лампочка снова тускнеет. Эмили продолжала усердно набирать номера.

— Она опять! — крикнула я голосом реаниматолога, увидевшего на экране кардиографа ровную линию.

— Твоя очередь! — взвизгнула Эмили. Ее пальцы летали по клавишам телефона. Звонок последовал незамедлительно.

Я сняла трубку и даже не стала ничего говорить: я не сомневалась, что голос на другом конце линии не заставит себя ждать. Так и вышло.

— Ан-дре-а! Эмили! С кем это я разговариваю… и почему с вами, а не с мистером Лагерфельдом? А?

Моим первым побуждением было хранить молчание, потому что огонь тяжелой артиллерии и не думал стихать; но, как обычно, мои лучшие побуждения оказались тщетны.

— Алл-ооо? Есть там кто-нибудь? Неужели ни одна из моих секретарш не способна обеспечить простое телефонное соединение? — Ее голос источал сарказм и презрение.

— Нет, Миранда, конечно, дело не в этом. Я прошу прощения, но… — мой голос слегка дрожал, и я никак не могла унять эту дрожь, — дело в том, что мы, кажется, не можем отыскать мистера Лагерфельда. Мы уже позвонили по меньшей мере по восьми…

— «Кажется, не можем отыскать»? — передразнила она высоким тонким голосом, в котором не было ничего моего — вообще не было ничего человеческого. — Как прикажете понимать это ваше «кажется, не можем отыскать»?

Интересно, какое именно из этих четырех простых слов оказалось выше ее понимания? Кажется. Не. Можем. Отыскать. Для меня все было вполне очевидно: даже если мы разобьемся в лепешку, это все равно не поможет нам отыскать Карла Лагерфельда. Поэтому вы, леди, с ним сейчас и не разговариваете. Найдите его сами, если сможете, тогда и поговорите. Десятки язвительных ответов вертелись у меня на языке, но я повела себя, как первоклашка, которую поставили в угол за то, что она болтала на уроке.

— Видите ли, Миранда, мы позвонили по всем номерам, которые имеют отношение к Карлу Лагерфельду, но так его и не нашли, — смиренно пролепетала я.

— Еще бы вы его нашли! — Миранда почти кричала. Обычно такая сдержанная, сейчас она была на грани истерики, однако тяжело перевела дух и продолжила вполне спокойно: — Ан-дре-а. Отдаете ли вы себе отчет, что на этой неделе показы проходят в Париже? — И снова мне показалось, что мы с ней говорим не совсем на одном языке.

— Конечно, Миранда. Эмили сейчас проверяет все парижские…

— А отдаете ли вы себе отчет, что у мистера Лагерфельда есть мобильный телефон? — Я чувствовала, как напряглись и дрожат ее голосовые связки, силясь не сорваться на крик.

— Нет, у нас в списке нет этого номера, так что мы даже не знали, что у мистера Лагерфельда есть сотовый. Но Эмили как раз дозвонилась до его секретаря, она сейчас запишет номер.

Эмили показала мне большой палец; она царапала на листке бумаги какие-то цифры и снова и снова восклицала: «Мерси, да, спасибо, я хочу сказать, мерси!»