Читаем Дьявол носит «Прада» полностью

Он протянул мне бокал шампанского — ниоткуда, словно бы из воздуха — и повел в гостиную, украшенную в великолепной темно-бордовой гамме. Оркестр из шести человек играл музыку в стиле ретро. Здесь собрались те, кому было под тридцать пять или около того. Словно по заказу оркестр заиграл «Давай продолжим» Марвина Гейя, и Кристиан поставил меня напротив себя. От него пахло горьковатым молодежным одеколоном в том же стиле ретро («Поло-спорт»?). Его бедра непринужденно покачивались в такт музыке, мы двигались по импровизированному танцполу, и он тихонько напевал мне на ухо. Вся комната была как в тумане — я едва отдавала себе отчет в том, что не одни мы танцуем здесь сейчас и что где-то кто-то произносит какие-то тосты. Единственным, что существовало, что имело смысл, было мое ощущение Кристиана. Где-то в глубине сознания пульсировала мысль, что это тело рядом с моим принадлежит не Алексу, но сейчас это было не важно. Сейчас — не важно.

Шел второй час ночи, когда я вспомнила, что вообще-то я здесь с Мирандой. Я ее не видела несколько часов и была уверена, что она забыла обо мне и вернулась в отель. Но, когда мне наконец удалось встать с дивана в кабинете его отца, я ее сразу нашла. Она весело болтала с Карлом Лагерфельдом и Гвинет Пэлтроу; через несколько часов все трое должны были присутствовать на дефиле у Кристиана Диора, но им явно было на это наплевать. Я не знала, обнаруживать мне свое присутствие или нет, но тут она меня заметила.

— Ан-дре-а! Идите-ка сюда, — позвала она, и в гомоне вечеринки, которая уже вошла в завершающую фазу, ее голос прозвучал почти благодушно. Кто-то приглушил свет, и было заметно, что обо всех до сих пор не разъехавшихся гостях хорошенько позаботились улыбчивые бармены. Эта ее неприятная манера растягивать мое имя сейчас даже не покоробила меня — по телу разлились покой и теплый хмель. Вечер был что надо, лучше некуда, — и, может, она зовет меня для того, чтобы представить своим друзьям-знаменитостям?

— Да, Миранда, — проворковала я, от души благодарная ей за доставленное удовольствие.

Она даже не посмотрела в мою сторону.

— Принесите мне «Пеллегрино» и убедитесь, что водитель на месте. Я уезжаю.

Две женщины и мужчина рядом с ней захихикали, и я почувствовала, что у меня запылали щеки.

— Да, конечно. Сейчас.

Я принесла ей «Пеллегрино» (она и не подумала поблагодарить) и сквозь редеющую толпу пошла к выходу. Сначала я хотела отыскать родителей Кристиана и лично поблагодарить их, но хорошенько подумала и направилась прямо к дверям; там, прислонившись к косяку, с самодовольным выражением на лице стоял он.

— Итак, малютка Энди, сумел ли я сегодня доставить вам удовольствие? — Язык у него слегка заплетался, но это не уменьшало его обаяния.

— Да, было неплохо.

— Всего лишь «неплохо»? Ты, похоже, хотела, чтобы я уже сегодня позвал тебя наверх, а, Энди? Всему свое время, дорогая, всему свое время.

Я шутливо шлепнула его по руке.

— Не обольщайся, Кристиан. Поблагодари от меня своих родителей. — На этот раз я сама потянулась к нему и поцеловала в щеку прежде, чем он успел сделать что-нибудь другое. — Спокойной ночи.

— Шалунишка! — крикнул он мне вслед, язык у него заплетался еще больше. — Ты маленькая мышка-шалунишка. Наверняка твоему парню это нравится.

Он улыбался, и улыбался без тени цинизма — для него это была просто игра, но напоминание об Алексе отрезвило меня. Как раз настолько, чтобы я осознала: вот уже много лет мне не было так хорошо. Шампанское, и танцы в обнимку, и руки Кристиана у меня на спине вернули меня к жизни; впервые за этот год, полный унижения, разочарования и подавления всех нормальных физических инстинктов, я почувствовала, что живу. Может, этого и ищет Лили, подумала я. Мужчин, веселых компаний, радостного сознания того, что ты молода и сердце твое бьется? Мне захотелось поскорее ей об этом сказать.

Миранда присоединилась ко мне минут через пять, настроение у нее явно поднялось. Я подумала, не опьянела ли она, но тут же отмела эту возможность. Она пила совсем немного, глоток-два, не больше, да и то только если этого требовали обстоятельства. Шампанскому она предпочитала «Перье» или «Пеллегрино», а всем алкогольным коктейлям — коктейли молочные, поэтому очень сомнительно было, чтобы на нее так подействовало спиртное.

Минут пять она экзаменовала меня по завтрашнему расписанию (к счастью, я догадалась захватить с собой экземпляр), а затем развернулась и впервые за весь вечер посмотрела прямо на меня.

— Эмили… э… Ан-дре-а, как долго вы у меня работаете?