Читаем Дьявол носит «Прада» полностью

— Да, миз Пристли, вот сюда. — Мсье Рено галантно провел нас мимо группки наших соотечественников, которые тоже были не иначе как редакторами других модных журналов, приехавшими в Париж посмотреть показы. Гламурно-кутюрное общество почтительно зашушукалось. Миранда шла в двух шагах впереди меня — тонкая, эффектная и очень недовольная всем происходящим. Она была чуть ли не на двадцать сантиметров ниже меня, и все же мне приходилось трусить рысцой, чтобы поспевать за ней, а перед тем, как усесться рядом с ней на заднее сиденье лимузина, я замешкалась, и она бросила на меня взгляд, ясно говоривший: «Ну? Какого черта вы тянете?»

К счастью, водитель, похоже, знал, куда ехать — я очень боялась, что Миранда сейчас посмотрит на меня и спросит, где назначена неизвестная мне вечеринка. Она таки посмотрела, но ничего не сказала, а принялась болтать по мобильному с Глухонемым Папочкой, снова и снова повторяя, что он должен прибыть к большому субботнему банкету заранее, чтобы они с ним успели куда-нибудь сходить. Он должен был лететь на частном самолете компании, и сейчас они спорили о том, стоит или нет брать с собой Кэссиди и Каролину, потому что он не собирался возвращаться раньше понедельника, а она не хотела, чтобы девочки пропустили хотя бы день занятий. Лимузин остановился перед пятиэтажным особняком на аллее в районе Марэ, и только тут я подумала; зачем, собственно, я ей здесь понадобилась? Миранда, как правило, воздерживалась от того, чтобы унижать меня, Эмили или кого-либо из редакции на людях, — это доказывало, что она хотя бы отчасти понимала, что вообще это делает. Если же она не собирается заставлять меня подносить ей коктейли, разыскивать кого-нибудь по телефону или иметь дело с химчисткой, пока мы здесь находимся, тогда чего же она от меня хочет?

— Ан-дре-а, этот прием устраивают люди, с которыми я была дружна, когда жила в Париже. Они попросили меня взять с собой секретаршу, чтобы чем-то занять их сына, который обычно считает подобные мероприятия довольно скучными. Я не сомневаюсь, что вы с ним найдете общий язык.

Она подождала, пока водитель откроет дверь, и поставила на тротуар элегантную узкую лодочку. Я не успела открыть дверь со своей стороны, а она уже вспорхнула на три ступеньки и теперь отдавала пальто дворецкому, который явно ждал ее приезда. Я еще немного помедлила, пытаясь переварить новую ценную информацию, которую она так хладнокровно мне выдала. Прическа, макияж, изменения в расписании, истерическое листание иллюстраций, шикарные полусапожки — все это совершалось лишь для того, чтобы я пронянчилась целый вечер с богатеньким сопливым малышом? Да еще сопливым малышом французом, не иначе!

Так я просидела три минуты. Я говорила себе, что от «Нью-йоркера» меня отделяет всего два месяца, что год моего рабства вот-вот принесет долгожданные результаты, что, конечно же, я смогу — смогу! — пережить еще один невыносимо скучный и утомительный вечер. Но все это не помогало. Внезапно мне захотелось свернуться калачиком на диване в доме моих родителей, и чтобы мама готовила чай, а папа раскладывал доску для скраббла. Пусть бы там была Джил, и даже Кайл, а маленький Айзек улыбался мне и гулил, и пусть бы позвонил Алекс и сказал, что он меня любит. Я бы ходила в заношенных спортивных брюках, бросила красить ногти на ногах, ела жирные шоколадные эклеры — и никому бы не было до этого дела. Они бы даже не знали, что где-то на другом берегу Атлантики проходит Неделя высокой моды, и, уж конечно, ни чуточки бы этим не интересовались. Как все это было далеко, совсем в другой жизни; сейчас я окажусь лицом к лицу с людьми, готовыми жить и умереть на подиуме. Да, и еще с писклявым избалованным мальчуганом, болтающим на французской абракадабре.

В конце концов я извлекла из лимузина свое не слишком тепло, но стильно одетое тело; дворецкого уже не было. В доме слышались звуки живой музыки, над маленьким садом витал доносящийся из раскрытых окон аромат хвойных благовоний. Я перевела дух и собралась постучать — но тут дверь распахнулась. Скажу сразу — никогда, никогда за всю мою недолгую пока жизнь не была я так потрясена, как в тот вечер. С порога мне улыбался Кристиан.

— Энди, дорогая, как я рад, что ты смогла выбраться, — сказал он, наклоняясь и целуя меня в губы — очень интимный поцелуй, если учесть, что у меня от удивления отвалилась челюсть.

— Что ты здесь делаешь?

Он ухмыльнулся и откинул со лба назойливую прядь.

— Я, кажется, тоже могу тебя об этом спросить? Ты бываешь всюду, где я ни появляюсь. Готов подумать, что ты хочешь со мной переспать.

Я вспыхнула и, стараясь не терять достоинства, громко фыркнула.

— Не дождешься. Я вообще здесь не гостья, а просто очень хорошо одетая приходящая няня. Миранда потащила меня с собой и только в последний момент сказала, что я должна буду сидеть с хозяйским сыночком. Так что извини, я пойду посмотрю, может, ему понадобилось молоко или цветные карандаши.