Читаем Дьявол носит «Прада» полностью

— Вы! — жестко обратилась она к жизнерадостной девушке, которая была новенькой и, возможно, впервые увидела Миранду вблизи. — Как вы думаете, мы для этого взяли вас на работу или для того, чтобы вы заказывали костюмы для съемок? — Девушка опустила голову и открыла рот, чтобы извиниться, но Миранда продолжала: — А вы! — Она подошла поближе и остановилась перед Ванессой, старшей и наиболее опытной из них, любимицей всех редакторов. — Думаете, мало девушек, которые жаждут иметь такую работу, как у вас, и которые ничуть не хуже вас разбираются в моде?

Она отошла на шаг и теперь медленно и пристально осматривала их — как раз настолько медленно, чтобы они успели почувствовать, какие они толстые, страшные, безвкусно одетые, — а потом скомандовала всем вернуться к работе. Они закивали, не осмеливаясь поднять на нее глаза. Кое-кто бормотал искренние извинения. И вот они ушли, и я поняла, что мы с ней одни. Снова.

— Ан-дре-а? Я не выношу, когда мой секретарь отвечает мне в такой манере, — заявила она, направляясь к двери, ведущей в коридор. Я не была уверена, следует ли мне пойти за ней, и надеялась, что Эдуардо, Софи или еще кто-нибудь из девушек успели предупредить Эмили, что Миранда вернулась.

— Миранда, я…

— Довольно. — Она остановилась у двери и взглянула на меня. — Так чьи же туфли вы носите? — В ее голосе слышалось явное неудовольствие.

Я глянула на туфли и подумала, как сказать самой стильной женщине в Западном полушарии, что я ношу туфли, купленные у Энн Тэйлор.[15] Еще раз посмотрев на ее лицо, я поняла, что никогда ни за что не смогу сказать ей это.

— Я купила их в Испании, — проговорила я, пряча глаза, — очень миленький бутик в Барселоне на Лас-Рамблас,[16] они только что запустили их в продажу, это начинающий испанский дизайнер.

Интересно, когда я успела этого набраться?

Она подперла подбородок кулаком и склонила голову набок. Сквозь стеклянную дверь я увидела приближающегося Джеймса, но, как только он заметил Миранду, его и след простыл.

— Ан-дре-а, они неприемлемы. Мои девушки должны быть лицом журнала «Подиум», такие туфли не могут создать должный имидж. Возьмите в кладовой пару от Джимми Чу. И принесите мне кофе.

Она взглянула на меня, взглянула на дверь, и я поняла, что мне следует открыть ее. Так я и поступила. Она прошла мимо меня, даже не сказав «спасибо». Для кофейного забега нужны были деньги и сигареты, но мне надоело изображать из себя побитого, но верного пса, и я не пошла за ней, а повернулась и направилась назад, к лифту. Пусть Эдуардо одолжит мне пять баксов на кофе, а Ахмед запишет на счет «Подиума» еще одну пачку сигарет — ему не привыкать. Я не думала, что она вообще заметит, что я ушла, но ее окрик огрел меня, словно лопатой по затылку.

— Ан-дре-а!

— Да, Миранда? — Я тут же остановилась и повернулась к ней.

— Надеюсь, реклама ресторана, которую я просила вас найти, уже у меня на столе?

— Э… дело в том, что… возникли кое-какие трудности. Видите ли, я звонила во все газеты, и, насколько я поняла, в последние дни нигде не давались заметки о ресторане, соответствующем вашему описанию. Вы, случайно, не припомните его названия? — Сама того не сознавая, я задержала дыхание и приготовилась к обороне.

Но на нее мое объяснение не произвело большого впечатления, пожав плечами, она вновь зашагала к своему кабинету.

— Ан-дре-а, я ведь уже сказала вам, что этот материал давала «Пост», неужели так трудно было найти? — И с этими словами она удалилась.

«Пост»? Я говорила с их обозревателем ресторанов только сегодня утром, и он поклялся, что никаких соответствующих моему описанию ресторанов на этой неделе открыто не было. Она понятия не имеет, о чем говорит, а обвинит во всем меня.

Был уже полдень, и кофе достался мне довольно легко, я даже смогла выкроить лишних десять минут, чтобы позвонить Алексу, у него как раз сейчас был обеденный перерыв. К счастью, он ответил, как только я позвонила ему на сотовый, и мне не пришлось на этот раз общаться ни с кем из его коллег.

— Привет, детка. Ну, как твои дела? — Голос у него был бодрый, даже слишком, и я приказала себе не раздражаться.

— Великолепно, впрочем, как и всегда. Ты же знаешь, как я люблю свою работу. Последние пять часов я разыскивала виртуальную статью, существующую только в воспаленном воображении женщины-психопатки, которая скорее наложит на себя руки, чем признает, что ошибается. Ну а что у тебя?

— Вообще-то у меня все замечательно. Помнишь, я рассказывал тебе о Шоне?

Я кивнула, хотя он не мог меня видеть. Шона была одной из его маленьких учениц, до сих пор на уроках она молчала, словно воды в рот набрала, и что Алекс ни делал — упрашивал, грозился, занимался с ней отдельно, — ему не удавалось ее разговорить. В класс ее привел социальный работник, который обнаружил, что, хотя ей было девять лет, она ни разу не переступала порог школы. Алекс тогда был потрясен и с тех пор всячески старался ей помочь.