Читаем Диамат полностью

Вот от такого бедственного положения и решился Иван Гаврилович на серьезный поступок. Но сначала посоветовался с супругой — привык так. Детей у них не было, жили одиноко. Квартирку недавно справили трехкомнатную, не новую, но хорошую, в кирпиче, обставили, а на дачку не хватало. Машина старая уже, «семерка», давно просилась на рынок. Хотел продать Иван Гаврилович свои червонцы, но на семейном совете решили все-таки оставить их на черный день, а сделать так, как придумал глава семьи. И пошел на следующий день с утра участковый по трем адресам вверенного ему участка, где недавно обосновались три новенькие фирмочки.

По первому адресу был киоск с газетами и журналами. Иван Гаврилович дождался своей очереди, снял фуражку, сунул голову в окно:

— «Комсомолка» есть?

— Есть, — ответил молодой парень внутри.

— Дай-ка мне ее, и еще… Кто хозяин?

— Нету, ушел пока, будет в обед.

— Вот скажи ему, пусть придет в участок милиции. Сегодня к вечеру.

— А что случилось?

— А разрешения у вас нет.

— Какого? Все есть!

— Не все! И не препирайся, сказал, придет пусть — значит, пусть придет. А не придет — приведут. В наручниках. Понял? Так и передай.

По второму адресу располагался ларек с пивом и сигаретами. Поставили недавно, молодые, неопытные. Иван Гаврилович наблюдал за ними несколько дней и даже купил у них пиво. Бандиты еще до них не дошли, так что можно было прибирать киоск к своим опытным рукам.

— Водка есть?

— Нету, — парень внутри киоска был обеспокоен появлением милиционера.

— Есть. Вон там, за коробкой. Ну, подвинь ее. Видишь? Водка. Лицензия есть?

— Есть.

Иван Гаврилович усмехнулся. Как они наивны, эти начинающие коммерсанты. Есть у него лицензия!

— Ну, покажи.

Изучив листочек, участковый немедленно отдал его, улыбаясь:

— А областная лицензия есть?

— А это что такое?

— А вот вечером в участок придешь — там расскажу. Понял?

Парень кивнул. Иван Гаврилович, довольный таким простым заходом в бизнес рэкета, помахивая папочкой, пошел по третьему адресу. Там располагалась конторка по сбору металлолома. Собственно говоря, тут был офис, сам пункт сбора находился на бывшем автозаводе, который сейчас сдавали по частям в аренду. В офисе двое скучали за компьютером. Иван Гаврилович ухватил опытным глазом сейф, стоящий у стола, бодрым шагом подошел к одному из ребят.

— Кто директор?

— Мы тут…

— Ясно. Ваш участковый, майор Терехов. Почему не пришли ко мне, когда открыли пункт? Нехорошо! Сегодня же ко мне с бухгалтерскими документами и разрешениями. В семь вечера быть!

— Но…

— А если «но», то в наручниках приведут! Понял?

Майор развернулся и танцующим шагом вышел из офиса. На эту конторку Иван Гаврилович возлагал самые большие надежды, ибо металлолом — это большие деньги, это не киоск, это дача и новая «девятка». Да только в сумме участковый сомневался, точных оборотов не знал, вот и попросил бухгалтерские документы — изучить вопрос.

* * *

Двое молодых людей, сидящих в маленьком офисе, где расплачивались с различными темными людьми за привезенный никельсодержащий металл, у единственного компьютера, занятого в основном последней версией DOOM, понурили головы. За одну неделю работы столько неприятностей. А как все хорошо начиналось!

Когда Витю с почестями выпустили из Пермского университета, в просторном мире с распахнутыми Ельциным дверями в Европу его никто не ждал. Ну, не считая одной местной общеобразовательной школы, где для него готовили стул, стол и классное руководство у обормотов-шестиклассников. А то, может, и еще у одного класса: молодой, крепкий, справится. Но Витя обманным путем увернулся и от школы, и от учительских нагрузок, выходя в большой мир с остатками последней стипендии и уверенностью, что он — избранный. Правда, кроме него, об этом никто не догадывался, поэтому университетские приятели, по разным оказиям устроившиеся в коммерческие структуры, помогать ему не торопились. Сами же коммерческие структуры в специалисте-металлофизике не нуждались.

Однажды, когда последний рубль полученной еще в прошлой жизни стипендии ушел на кино с девушкой, которая также не догадывалась об избранности Вити и решительно не хотела ему отдаться на заднем ряду, встал он посреди улицы родного ему города Перми и замер в раздумье над одним из вечных вопросов, четко сформулированных еще Чернышевским: что делать? Так и стоял Витя долго, размышляя о своем предназначении, о гордом своем одиночестве и неприятии обществом его гениального эго. К сожалению, раздумья его плавно перетекли от сложных вопросов философии к обиде на социум, и он решил умереть. Правда, как — еще не выбрал, знал только, что уйти из жизни надо ярко и красиво. Размышления эти преобразили лицо, глаза разгорелись, щеки заалели, да ненадолго. Умирать пока не хотелось, и сумрак горя вновь наплыл на Витино чело. В таком-то виде и встретил он Леху, которого не видел со школы.

— Витюха! Привет! Что грустный?

— Работы нет.

— Ты же вроде университет закончил?

— Учителем не хочу, а больше не берут никуда.

— А ты кто по образованию?

— Металлофизик.

— Это кто такой?

— Могу сталь варить, — грустно улыбаясь, выговорил Витя.