Читаем Диамат полностью

Василий Андреевич пристроил батюшку к себе на заимку. Отец Феодор оказался иеросхимонахом Киевской лавры. Чахотка давила его — как еще и не доконала в тюрьмах да пересылках за восемь лет. Он кашлял, болел грудью и медленно угасал, ловя теплые лучи слабого уральского солнца на завалинке избушки.

Происходил он из дворянского рода, был морским офицером, участвовал в Цусимском сражении, был ранен. Долго скитался по Корее и Китаю, пока не вернулся из плена в Россию. Списанный со службы по негодности, подолгу жил в имении отца, читая книги по философии и истории, размышляя над смыслом бытия и первичностью сознания, пока, в конце концов, неожиданно для родных не принял постриг. Красные не расстреляли его сразу только потому, что был он схимником, последователем старчества, жил на отшибе, поодаль от лавры.

— Поначалу я в священники пошел, служил в храме под Белой Церковью, а после осознал несправедливость церковного устройства, постригся в иноки. Да и в монастыре стяжательство присутствовало, вот я схиму и принял, — говорил отец Феодор, почесывая косматую седую бороду. — Сейчас бы старцем считался, мне ведь уже пятьдесят.

— А что такого неправильного в церкви? — спрашивал Василий Андреевич, понимая, что и ему так казалось.

— Церковь создана, чтобы облегчать страдания, давать надежду, поддерживать веру. Лучшие люди, праведники должны стоять у алтаря и не одеждами, не обрядами красить себя, а делами и молитвой. Первая ошибка — это раскол при Никоне. Зачем противопоставлять церковь верующим из-за расхождения в ритуалах? Это гордыня, желание власти и сребролюбие. Вторая — упразднение патриаршества при Петре. Со стороны светской власти это правильно, но к духовенству была подорвана вера. Для примера: у католиков папа — наместник Бога, а у нас обер-прокурор Священного синода был наместник императора, так кто святее? А третья ошибка — богатства церкви отпугивали истинно верующих, живших в нищете и мучениях. Церковь жила в роскоши и праздности, превращая священников в книжников и фарисеев, торговцев в храме, о чем предостерегал Иисус. То, что сейчас творится, — это наказание за неверие, ложь и сребролюбие нам, служителям православной церкви. Да-да, я и себя виню, ибо не надо было принимать схиму и уходить от мира, надо было говорить правду, вселять в умы людей истину. А истина в вере. Но что теперь… — отец Феодор замолчал, щуря поврежденные болезнью, слезящиеся глаза.

— Все это лишь выдумки для облегчения страданий жизненных, отче, — задумчиво произнес Василий Андреевич. — Бога нет, это доказано наукой. Если бы он был, то разве мог такое зло и бесчинство допустить? Нет, отче, нет его. Есть только сказка.

— Ну что ж, давайте так считать. Но определим понятие зла. Что есть зло?

— Как что? Убийство себе подобного, ложь, прелюбодеяние, воровство, ну, много чего…

— Во-первых, вы измеряете зло категориями Библии, что уже неверно: если вы атеист, то не ссылайтесь на Священное Писание. А во-вторых, то, что вы считаете злом сейчас, раньше злом могло и не быть, да даже и в наше время не считается таковым в других землях. Да и сами вы разве не грешили? Не прелюбодействовали, например?

Василий Андреевич смутился, скрыл румянец и растерянность в прищуре.

— Ну хорошо, пусть так, но человек сам себе хозяин. Он делает то, что захочет сам, есть ведь сила воли, решимость, самопожертвование. В конце концов, даже самым дорогим, что есть у человека, — жизнью он распоряжается по своему усмотрению.

— У вас так и вышло?

— У меня? Да… — Василий Андреевич на мгновение увидел лицо Вареньки, проступившее на солнце, с восхитительной улыбкой и легким румянцем на щеках, как будто от мороза, и заплакал.

— Ну-ну, будет. Вижу, что не так. У всех не так. Что есть у нас без веры? Только наше сегодня, сейчас, а будущего нет ни на йоту. Представьте, что Бога нет. Хотя вам не надо представлять, вы и так не верите. Прекрасно. Тогда подумайте: как вам надо жить? Жизнь одна, только один шанс. Надо жить так, чтобы добыть себе максимум комфорта, надо стяжать, убивать, лезть наверх, к благоденствию, по головам других. Да? Так живите именно так.

— Я так не могу. Не приучен. Так комиссары живут сейчас.

— И то не все. Потому что нет плохих людей, есть люди заблудшие, те, кто в результате соприкосновения с обществом не справился с соблазнами бытия. Ведь не рождаются дети плохими? Теперь подумайте, что душа ваша бессмертна, а Бог — высшее воплощение вашей души, ее квинтэссенция — есть. Что тогда?

— Тогда нет смысла жить.