Читаем Диамат полностью

— Все, хватит. Прячься, Семен, а то подстрелят еще сдуру.

Довольный денщик свалился на дно окопа.

— Ишь как побегай! А то имущество казенное воровать удумали, нехристи! Правильно мы им, вашьбродь!

— Так не нехристи они, Семен, католики, — штабс-капитан улыбнулся.

— А все равно нехристи, коли на нас, православных, воевать полезли. Разве православный на православного войной пойдет? Да ни в жисть!

Василий Андреевич вновь улыбнулся. Хороший человек этот Семен. Умница. Лучшего денщика с тринадцатого года не было у него. Крест Георгиевский заслужил. Мыслит, хоть и крестьянин. И на призывы полкового комитета ему начхать, свое мнение имеет, за государство радеет. Ну ладно, можно еще поспать, пока какой-нибудь солдат-партиец не прибежал к командиру роты выяснять, почему стреляли.

Солнышко в горах припекало, несмотря на то что уже стоял ноябрь. Старые позиции, куда полк отошел после неудачного летнего наступления, были хорошо укреплены, стенки окопов обвиты по кольям ветками бука, земля притоптана. Василий Андреевич присел на патронный ящик и прислонился спиной к сухой молдавской земле. Хорошо тут, в блиндаж уходить не хотелось. В родном Соликамске, поди, уже снег. Маме не писал давно, почта после февральских событий стала работать плоховато, а к осени и вообще перестали письма ходить. Да что почта, жрать вот нечего. Привезут или нет сегодня паек из расположения? Может, прапорщик за этим сбежал в полк? Эх, не о том мечтал когда-то юный Василий, не о том!

Штабс-капитан прикрыл глаза, восстанавливая в дремлющем сознании картины безмятежного прошлого.

В последнем классе он уже бегал по улице мало, налегал на учебу. И была этому причина. С Варенькой они встречались теперь в основном по вечерам, гуляли в парке, рассказывали друг другу смешные истории из жизни их классов, один раз даже катались на лодке по Каме. Молодой человек все еще испытывал робость перед расцветшей девушкой. Варенька после седьмого класса думала продолжать учебу дальше, в педагогическом классе, а затем поступать в Казанский университет, в Перми такого заведения не было. Планы юного реалиста были куда скромнее. Университет ему не светил, оставался горный институт. Но туда Вася не хотел. Потому как появился на горизонте, внезапно и дерзко, соперник, гимназист Востриков.

Гимназист заканчивал восьмой класс, был уверен в себе и хамоват. Где и когда он успел познакомиться с Варенькой, Вася знал. Всему виной эти балы и встречи. Мужская гимназия постоянно ходила в гости к женской на мероприятия, устраиваемые классными наставниками и одобряемые самой госпожой начальницей Татьяной Ивановной. Вот там и произошла роковая встреча проклятого Вострикова и прекрасной Вареньки. Более того, они танцевали вальс, и негодяй Востриков держал ангела за талию! И даже, возможно, прижимал ее к себе своей поганой ручищей! Чудовищно! Но хуже всего было то, что Варенька снисходительно относилась к наглым ухаживаниям повесы-гимназиста.

Как настоящий рыцарь-мушкетер, Вася должен был предпринять что-то для ограждения ангела от чудовища. И вот как-то раз в темный зимний вечер он долго караулил соперника за углом гимназии. Вечер был довольно прохладный, мороз забирался за воротник пальто, заставляя рыцаря дрожать и дышать на озябшие пальцы. Чем сильнее замерзал Василий, тем меньше становилось у него мужества и уверенности в том, что он сможет осилить верзилу-гимназиста. В конце концов влюбленный реалист совсем было уже собрался уйти домой, но тут из дверей гимназии высыпала толпа учеников, в которой был и он, его враг и соперник. Василий собрался с духом и последовал за ними, держась чуть поодаль. Когда наглый тип, с мерзким гоготом попрощавшись, отделился от основной группы, Вася догнал его и взял за плечо, которое сразу показалось ему невероятно большим и крепким.

— Чего тебе? — полуоглянулся Востриков, смерив взглядом жертву.

— Милостивый государь, — мучительно стараясь не заикаться и иногда срываясь на фальцет, начал Вася, — вы изволили обманывать своим недостойным и пошлым поведением одну особу, которая мне небезразлична. Эта особа не должна быть обманута вами, который таскается за девушками и ведет себя непристойно в их обществе. Я требую: оставьте ее или…

Что «или», Вася не знал. Но произнес все это с трагизмом и скрытой угрозой. Востриков задумчиво смотрел на реалиста. Потом раскрыл рот:

— Это ты о Варе Поповой? Ты, что ли, ее воздыхатель, о котором она мне рассказывала? Ясно теперь… Слушай, господин хороший, я тебя бить сейчас не буду, но запомни: Варя сама выбирает себе кавалеров, и кавалеров достойных, а не таких оборванцев, как ты. И если она выбрала меня — значит, так тому и быть, а ты продолжай покупать свои леденцы на рынке и попробуй ими кого другого подманить, Казанова ряженый. Еще раз увижу подле нее — гляди, расквашу морду. Не по Сеньке шапка, кавалер!