Читаем Диамат полностью

Сержант срочной службы Иван Денисов был уже «дедушкой», до приказа оставалось, по его подсчетам, пятьдесят четыре дня. В счастливое время он народился, думал сержант. Если бы на пяток лет пораньше — тянуть бы ему лямку три долгих года, а так — только два. По медицинским показателям попал Иван в стройбат, поначалу огорчился, а потом понял, что зря, самое место ему в стройбате. Лопатой он дрался получше остальных, так что отбивался от старослужащих удачно, а ночами мог не спать, потому как привык спать днем, сидя в седле, выпасая табун, ночью же табун надо было беречь от волков, на Алтае волков много. Вот и спал сержант Денисов везде стоя или сидя, и никто этого не замечал. По второму году стало полегче, а уж как «дедушкой» стал — вообще лафа. Не повезло только в одном: отправили их часть в Тьмутаракань, в палатки, строить какую-то непонятную вещь. Деревья вырубать, пни корчевать; скважины какие-то громадные набурили, как колодцы, сараи построили, колючкой все опутали. «Государственная тайна», — говорил на разводе ротный, важно поднимая палец. Ну, тайна так тайна, ему то что, сержанту. Ему дожить бы до приказа, выпить, закусить да домой, на Алтай, в свое село, к ожидающей его девахе Алене. Сержант замечтался, вспомнив Аленины буфера, начал насвистывать популярную песенку «Не плачь, девчонка». Бром в компоте к концу службы перестал оказывать нужное действие на молодой, здоровый организм. Сержант зевнул, оглянулся по сторонам. «Духи» таскали тачки, высыпая их в последнюю не заполненную веществами скважину. Сегодня только начали ее засыпать, три другие уже стояли запечатанные многотонными бетонными пробками и накрытые толстыми стальными крышками, из-под которых струились толстые змеи кабелей. Комвзводов было не видно: то ли слиняли по бабам в деревню, что вряд ли — далековато, то ли ушли на речку, к деревеньке Васюки, там в избе жила еще не выселенная строптивая бабка-самогонщица, угощавшая все воинство своим продуктом в обмен на сахар и хлеб. Капитан, ротный, мирно посапывал на своем лежаке под навесом у большой разлапистой сосны.

Сержант вздохнул. Хотелось выпить и полапать бабу, да до казарм, до поселка еще долго не выпустят, пока не засыплют эту дурную дыру. Он тихонько подошел к ротному, засунул руку в отверстие у корней сосны, выудил оттуда трехлитровку, на дне которой плескалось немного жидкости. Побулькал ею, вздохнул, выпил. Ротный употребил почти все. Сержант хмуро посмотрел на медленно тянущихся «духов», подошел к ним, выдал пару подзатыльников.

— Быстрее работайте, так к концу недели только закончим. Чего стоите? Шевелитесь, уроды!

Но уроды шевелиться не желали, удрученные многодневным тяжелым трудом и однообразным питанием в походных условиях. Тогда в светлую голову сержанта пришла замечательная мысль, которую он, как настоящий военный, сразу отлил в слова:

— Так, «духи», слушай мою команду! Тачки бросай, марш к бревнам, по трое на бревно, тащите сюда и кидайте в дыру. Тока так, штоб плотненько, ясно?

«Духи» кивнули, и вскоре работа заспорилась. А к концу дня бревна торчали из скважины.

— Не, так не пойдет, — с недовольством сказал сержант-рационализатор, — вынимайте верхние и бетон туды!

Через час сержант Иван Денисов, растолкав ротного, командным голосом бойко докладывал:

— Тварсч капитан, работы закончены, бетон залит, крышка навинчена. Разрешите отбыть в расположение?

Капитан похлопал ничего не понимающими глазами, пошевелил усами, кивнул. Поднялся, осмотрел скважины. Все были закрыты, из-под крышек виднелся подтекший бетон. Вроде все в порядке.

— Ро-ота! Становись! Повзводно! Где вы шляетесь, едри вас раскудри! — Лейтенанты бежали к строю с раскрасневшимися от самогона лицами. — Становись! Повзводно, левое плечо вперед, в расположение, бегом, марш!

Рота, тяжело стуча сапогами по замерзшему песку, двинулась в сторону поселка Чусовского.

* * *

Генри прилетел за неделю до часа «Ч» — до подрыва. Успел. После него на аэродроме приземлилась комиссия и сотрудники КГБ, прилетевшие из Перми на вертолете. Последняя неделя проскочила в постоянных проверках и отчетах, и Генри был рад, что смог выбраться к девушкам, коих за три дня он соблазнил трех, хотя на примете были всего две миленькие студентки мединститута. Но тут еще тот летчик, которому он организовал стол в ресторане, позвал к себе на праздник, а там какая-то пьяная Элла так зажигала на столе, что порвала платье, села плакать в туалете, и Генри ничего не оставалось, как утешить ее всем, чем мог.

Руководитель проекта зашел в бункер наблюдения неожиданно. Военные резко встали, отдавая честь, гражданские с подобострастием подавали руку. Но Борис Ильич был любезен со всеми, улыбался знакомым лицам, незнакомым кивал. Главный конструктор был не напряжен, даже шутил.