Читаем Дядя Лёша полностью

— Да, — обреченно кивнул он, — в субботу у нас действительно промашка вышла. Ушел он от нас. За рулем сидел этот Сытин, дьявол настоящий. Он, видимо, почуял слежку и давай на Обводный, да там по этим улочкам у Старо-Невского. Ушел, короче. Но ночью они все в гнездышке своем были, это факт. Устроили там пальбу по пьяни. Мы утром специально участкового послали разбираться. Говорят, волк во двор забежал. Да какой там волк! Собака бездомная, скорее всего. Ну проверили у них разрешение на ношение оружия. Все оказалось в порядке.

— Очень, очень хорошо, — покачал головой Плещеев и повернулся к молчавшему Саше Лоскуткову: — Расскажи Осафу Александровичу, что там был за волк.

Пока Саша рассказывал, лицо Дубинина все больше мрачнело.

— Вот мерзавец! — проговорил он наконец.

— Брать надо Чеботаревича, — спокойно сказал Плещеев, — и немедленно. Пока он чего похуже не натворил. Он вместе со своими отморозками.

— Нельзя его пока брать, — покачал головой Дубинин. — У меня есть оперативные данные. Чеботаревич вместе с Бугаевым затевают новое дельце. В Турции он связался с дельцами международной наркомафии, и сейчас готовится переброска большой партии. Надо взять их с поличным.

— И долго ждать?

— Они люди расторопные. — Дубинин почесал затылок. — Я думаю, неделя-две, и они все организуют.

— И эти две недели он будет вот так ловить девушек на улицах, пытать их, насиловать?!

— Больше он от меня не уйдет, — серьезно сказал Дубинин. — Подключим вертолеты. Я с него, подлеца, глаз не спущу. А если снова уйдет, сажайте меня и судите по всей строгости. Но нельзя их сейчас брать. Нам нужно раскрыть всю цепочку!

— Ладно, будь по-вашему, — вздохнул Плещеев.

Нога у Кристины еще довольно долго болела, но мир для нее вдруг полностью переменился — он посветлел и подобрел. Мамин товарищ по институту, которого, как выяснилось, звали Костя Малинин, теперь чуть не каждый день приезжал к ним на своем «Запорожце». Его два года назад бросила жена, недовольная маленьким окладом и отсутствием заграничных командировок, и он уже не помышлял о том, что ему может улыбнуться семейное счастье. И тут случай свел его с бывшей девушкой своей мечты (в Ванду была влюблена поголовно вся группа).

— Не такой уж я и старый, — однажды торжественно заявил он. — Еще имею право взять и потерять голову.

Было похоже, что скоро Кристине придется присутствовать еще на одной свадьбе.

А вот на своей личной жизни она пока поставила если не точку, то жирную запятую. И вообще, разве только это есть у человека? Разве нет ничего другого? Теперь Кристине казалось, что она весь последний год прожила в шорах, — Вадим настолько вытеснил из ее сознания весь остальной окружающий мир, что Кристина как будто перестала его замечать.

И теперь она вдруг поняла — жизнь-то, оказывается, продолжается, несмотря на то, что есть Вадим, Валерия, и даже несмотря на то, что есть Антон. Зато существует АОЗТ «Конник».

В первый раз Кристина поехала туда через десять дней, в воскресенье. Нога еще сильно побаливала, но Кристина и не собиралась сразу же влезать на лошадь, хотелось просто побыть там, с этими людьми и с этими животными.

Скоро нога совсем перестала болеть, и Кристина начала изучать непростое искусство верховой езды. Сначала ездила шагом, затем перешла на рысь и, наконец, стала осваивать галоп. Ее любимицей стала темно-рыжая или, как говорили конники, караковая кобыла Медаль, та самая, которая везла когда-то ее, мокрую и замерзшую, к новой жизни. И лошадь платила ей взаимностью: когда Кристина появлялась на конюшне, она подходила к ней и терлась о нее лбом или пощипывала губами ухо. От этих ласк иногда было трудно удержаться на ногах, но Медаль ведь не хотела ничего плохого, просто такому большому существу трудно соизмерять силы, когда имеешь дело с хрупким маленьким человеком. Кристина всегда приносила своей новой подруге что-нибудь вкусное — порезанную морковь, яблоки, кусочки хлеба. Медаль принимала подношения любезно, а иногда даже опережала события, стараясь забраться Кристине мордой в карман или в сумку.

У Кристины оказалось от природы прекрасно развитое чувство равновесия, и потому верховая езда давалась ей очень легко. Не прошло и нескольких дней, а она уже могла ехать рысью без стремян, и скоро ее выпустили в поле. Единственное направление, в котором она никогда не ездила, был поселок, застроенный особняками, даже несмотря на то что теперь большинство домов были закончены и в них появились люди. Теперь там слышался и собачий лай, и плач детей, и музыка, короче, обычные звуки человеческого жилья, неважно, богатого или бедного.

Но несмотря на это, Кристина не могла ничего с собой поделать и всячески избегала и сам фешенебельный поселок, и дорогу к нему.