Читаем Дядя Бернак полностью

— Я сужу по обращению с вами генерала Дюрока. В этом проклятом месте, если Император улыбается, все тоже улыбаются, включительно до вот этого болвала лакея в красной бархатной ливрее. Но, если Император разгневан, вы легко прочтете отражение его гнева на всех лицах, начиная с императорских судомоек. И самое скверное здесь то, что если вы не очень сообразительны в придворном смысле, то положительно встанете в тупик: улыбаться или хмуриться надо в данный момент?! Вот почему я всегда предпочту свои лейтенантские нашивки на плечах, возможность находиться во главе своего эскадрона на добром коне, с саблей в железных ножнах, чем иметь отель мсье Талейрана на улице Святого Флорентина с его стотысячным доходом.

Пока я осматривался, прислушиваясь ко всем этим рассказам гусара, пока я удивлялся, как он мог по манерам Дюрока угадать, что Император отнесется ко мне дружелюбно, к нам приблизился очень высокий и представительный молодой офицер в блестящей форме. Я быстро узнал в нем генерала Савари, командовавшего ночной экспедицией на болотах, хотя на нем была уже совершенно иная форма.

— Отлично, мсье де Лаваль,— сказал он, приветливо пожимая мне руку,— вы слышали, ведь Туссак-то так и убежал от нас! Именно его-то нам и надобно поймать, потому что тот, другой, просто безумец-мечтатель. Но мы поймаем его, а пока будем ставить сильную стражу к покоям Императора, потому что Туссак не такой человек, который оставил бы раз намеченный план!

Я вспомнил ощущение давления его пальцев на моем горле и поспешил ответить, что, без сомнения, это очень опасный и неприятный человек.

— Император желает вас видеть сейчас же,— сказал Савари,— он очень занят всё утро, но просил передать, что вам непременно будет дана аудиенция.

Он улыбнулся мне и прошел дальше.

— Несомненно, всё благоприятствует вам,— прошептал Жерар,— многие желали бы, чтобы к ним обратился сам Савари так, как он заговорил с вами. Вероятно, Император хочет сделать из вас что-нибудь особенное! Но, внимание, мой друг, к нам направляется сам мсье де Талейран!

Странного типа человек нетвердыми шагами приближался к нам. Ему было лет под пятьдесят; широкий в груди и в плечах, он был несколько сутуловат и сильно прихрамывал на одну из ног. Он передвигался очень медленно, опираясь на палку с серебряным набалдашником, и его скромный костюм с шелковыми ботинками того же цвета резко выделялся между блестящими формами окружавших его офицеров. Но, несмотря на скромность его костюма, на его изможденном лице выражалось такое превосходство над присутствующими, что каждый считал своим долгом поклониться ему. Итак, сопровождаемый поклонами и приветствиями, он медленно прошел через всю палатку и остановился передо мною.

— Мсье Луи де Лаваль? — спросил он, осматривая меня с головы до ног.

Я холодно ответил на его приветствие, потому что разделял вполне неприязнь моего отца к этому расстриженному священнику и вероломному политику. Но его манеры были исполнены такой вежливой приветливости, что трудно было не ответить любезностью.

— Я хорошо знал вашего кузена де Рогана,— сказал он,— мы были с ним два образцовых бездельника, когда весь свет смотрел так легко на то, что имеет теперь такую важность. Вы, вероятно, родственник кардиналу Монморанси де Лавалю, моему старому другу? Я слышал, что вы приехали, чтобы служить нашему Императору?

— Да, я именно для этого приехал сюда из Англии, сэр!

— И сразу же должны были пережить различные злоключения в компании с энергичным полицейским шпионом и двумя якобинцами в уединенной хижине на болоте. Вы могли убедиться, какая опасность грозит Императору, и это должно побудить вас еще с большим рвением отдаться службе. Где ваш дядя Бернак?

— Он в замке Гросбуа.

— Вы хорошо его знаете?

— Я видел его только один раз!

— Он весьма полезен Императору, но… но… — он наклонил голову к моему уху,— от вас ждем более существенных услуг, мсье де Лаваль! — сказал он и с поклоном пошел обратно через палатку.

— Да, мой друг, для вас готовится какое-то очень высокое и ответственное дело,— сказал гусар,— мсье де Талейран не тратит даром своих поклонов и улыбок. Он знает наперед, куда дует ветер, и я предвижу, что благодаря вам мне, очень возможно, удастся получить чин капитана в будущей кампании. Однако военный совет окончен!..

И когда он говорил, дверь, ведшая внутрь дома, открылась, чтобы пропустить небольшую группу людей в темно-синих сюртуках с золотыми значками в виде дубовых листьев — значок маршалов Франции. Все они, за исключением одного, были люди, едва достигшие зрелого возраста; в другой армии людям такого возраста было бы необыкновенным счастьем состоять командирами полков; но беспрерывные войны давали широкую возможность отличиться и сделать блестящую карьеру даже самому простому солдату. Все они держали под мышкой треугольные, выгнутые шляпы и, опираясь на сабли, шли, тихо переговариваясь между собою.

— Вы происходите из хорошей фамилии? — спросил гусар.

— Я последний представитель знаменитого рода де Лавалей. В жилах моих течет кровь де Роганов и Монморанси!