Во время предвыборной президентской кампании 2008 года телеканал «Фокс», ведя передачу из Хьюстона, показал волонтеров в офисе Обамы, на стене которого красовался большой портрет Че Гевары на фоне кубинского флага {289}. Сам же Обама около двадцати лет посещал в Чикаго церковь преподобного Райта, пропагандировавшего идеи теологии черного освобождения.

Как однажды мне похвастался Рауль Кастро, «Че – это наш самый громкий общественный успех».

Глава 8

Война Хрущева против Ватикана

Никита Хрущев был специалистом в изменении прошлого людей с целью реализации собственного будущего. Он смог дорасти до высшей должности в Кремле, изменив прошлое Лаврентия Берии, своего главного соперника на советский престол. Хрущев чрезвычайно гордился этим достижением. Согласно мемуарам Хрущева, он начал подтасовывать факты, касавшиеся Берии, 26 июня 1953 года на заседании Президиума ЦК КПСС. Хрущев пришел на него с пистолетом в кармане. В этой драме он сыграл главную роль от начала до конца: «Я толкнул [Председателя Совета Министров Георгия] Маленкова ногой и прошептал: «Открывай заседание, давай мне слово». Маленков весь побелел, смотрю, рта раскрыть не может. Тут я вскочил сам и говорю: «На повестке дня один вопрос. Об антипартийной, раскольнической деятельности агента империализма Берии» {290}. После того как Хрущев предложил освободить Берию от всех партийных и государственных должностей, «Маленков продолжал находиться в состоянии паники. Насколько я помню, он даже не поставил мое предложение на голосование. Я нажал секретную кнопку, которая подала сигнал генералам, ждавшим в соседней комнате». Генералы немедленно арестовали Берию и вывели его из зала заседаний {291}.

Берию надежно заперли в камере, поэтому Хрущеву уже не составило труда обеспечить себе высшую государственную должность, отстранив от нее своего ближайшего союзника – Маленкова.

Мое первое непосредственное знакомство с практикой Хрущева переписывать прошлое других людей состоялось 26 октября 1959 года. В этот день Хрущев прилетел в Бухарест, как было объявлено, на шестидневный отдых. Раньше Хрущев никогда не выезжал за границу в такой продолжительный отпуск, однако его пребывание в Бухаресте не имело к отдыху никакого отношения. В Румынию Хрущева пригласил новый руководитель разведки генерал Александр Сахаровский, до недавнего времени исполнявший обязанности старшего советника по разведке в службе Секуритате, румынском аналоге советской службы госбезопасности. Сахаровский хотел познакомить Хрущева с румынским руководителем Георге Георгиу-Дежем и заручиться его содействием в некоторых вопросах, связанных с немецким аспектом, так как в Румынии проживала вторая по численности среди всех стран советского блока этническая группа немецкого меньшинства.

Один из проектов Сахаровского заключался в том, чтобы обеспечить помощь Румынии в выдвижении клеветнических обвинений против Пия XII. Папа умер несколько месяцев назад и, таким образом, уже не мог лично защитить свою честь. Сахаровский и Хрущев планировали провернуть операцию подобно устранению Берии. Они намеревались исказить прошлое Пия, представив его не защитником евреев, а их ненавистником, чтобы скомпрометировать Ватикан. Точно таким же образом Сахаровский и Хрущев исказили прошлое Берии, превратив его из активного борца с империализмом в империалистического агента. Оба, естественно, понимали невозможность существенно подорвать репутацию Ватикана, однако питали надежды на то, что, представляя его главу как юдофоба, могли спровоцировать войну между католиками и евреями. Тем самым, согласно расчетам Сахаровского и Хрущева, можно было бы отвлечь обе эти группы населения от каких-либо серьезных попыток осудить следующий готовящийся шаг Хрущева – военную блокаду Западного Берлина.

Меня только что отозвали из командировки в Западную Германию и назначили начальником службы промышленного шпионажа в румынской разведке, в чьи обязанности входил сбор разведывательной информации научно-технического характера. Меня считали «немецким экспертом» в румынских спецслужбах. Таким образом, я принял участие в большинстве бесед Хрущева с Сахаровским. «Религия есть опиум народа, – услышал я как-то, как Хрущев процитировал знаменитое изречение Маркса, – так давайте же дадим им этот опиум».